Аутем. Книга 2

Но было бы интересно выяснить, какие самые старые факты хранит «коллективная память».

Встряхнувшись, отгоняю ненужные мысли в сторону. Вместо этого тихо озвучиваю вводные.

— Я иду первым. Анто, ты второй. Следи за флангами. Харр, Цнара — сразу за ним. Тоже смотрите в оба. Эйра, на тебе тыл. При малейшей угрозе открывайте огонь.

Думаю, что сейчас кто-то обязательно спросит, почему? Но слышу только подтверждения того, что приказ принят. Не меня одного напрягает этот грёбанный сектор с его странными жителями. Лучше уж свины, бросающие копья. Там хотя бы сразу понятно, кто враг и что нужно делать.

А тут вроде и хочется немедленно начать стрелять, но причин для этого нет.

Ладно. Восточный тоннель длинный, но часа за три мы его пройдём. Может быть даже быстрее. Потом снова откроются ворота и группа окажется в сто двадцатом.

Когда минуем пару километров без происшествий, немного успокаиваюсь. Бабка осталась где-то позади. Вокруг только работяги, которые почти не обращают на нас внимания. Скользят безразличными взглядами и возвращаются к делам. То ли им правда плевать, что кто-то шагает по их сектору с оружием в руках, то ли они не совсем адекватны.

Плюс, есть ещё какая-то нестыковка, которую я всё никак не могу уловить. И это не тот факт, что они тут все пришибленные. Точно что-то другое.

В наушнике звучит шёпот Харра.

— Девушки. Брод-нодо, тут почти нет молодых женщин. А те, что есть, все страшные.

Отчётливо хмыкает Эйра, бормочущая что-то про «кобелей». Я же понимаю, что енот прав. Более того — молодых парней тут тоже немного. На оценщика мужской внешности я не тяну от слова совсем, но вот возраст прикинуть могу. И если подумать, то на всём протяжении тоннеля, мы в основном наблюдали людей старше тридцати лет.

Куда они дели тех, что моложе? И ещё один вопрос — почему нет перенаселения? Раз тут всё настолько хорошо, что никаких конфликтов не существует, то сектор должен быть забит людьми. Выгрузки ведь всё равно должны проводиться дальше. Или они тут прекратились и это всё объясняет?

Остановившись, осторожно хлопаю по плечу одного из рабочих, который счищает со стены грязь. Скорее всего несуществующую, потому что на мой взгляд, металл отдраен практически до блеска.

— У вас проходят выгрузки? Свежее мясо прибывает?

Тот хлопает глазами, бестолково пялясь на меня.

Потом брови удивлённо ползут вверх и он отворачивается. Я бы списал это на специфику местного общества и нравов. Если бы не одно «но» — перед тем, как он поворачивает голову обратно, в глазах мелькает страх. Даже не так. Настоящий панический ужас."

"Поднимаю руку, чтобы снова хлопнуть его по плечу, но мужик быстро отступает вдоль стены, стараясь удалиться от нас максимально далеко.

— Чего ты боишься? Я не буду стрелять, если ты об этом сейчас подумал.