Личное дело женщины-кошки

В ожидании напитка Татьяна вытащила из сумочки ежедневник, написала что-то на одной из страниц, вырвала ее, сложила вчетверо и сунула в ридикюль.

– Что это? – визгливо спросила она у официантки, которая поставила перед ней фужер.

– Арманьяк, – прочирикала девушка, – самый лучший!

– Там капли на дне!

– Порция сорок граммов.

– Тащи бутылку!

– Целую?!

– Да!

– Но это очень дорого!

Таня хрипло рассмеялась.

– Дорого! О господи! Мне теперь все дешево! Чего уставилась? Волоки пол-литра, а еще лучше целую литрягу! Думаешь, у меня денег нет? На! Сдачи не надо!

Официантка глянула на ассигнации и залетала, как ведьма на реактивном венике.

Я с тревогой наблюдала за Таней. Вот она лихо опустошила один бокал, второй, третий! Может, мне следует подойти к ней? Или подождать, пока спиртное сразит Танечку, и транспортировать ее домой? Я не знала, что у Медведевой проблемы с алкоголем. Если мы оказывались на совместных тусовках, Таня никогда не отказывалась от коктейлей, но, насколько я помню, дальше «Мохито» дело не шло. Правда, и смесями легко наклюкаться, но Медведева знала норму. А сейчас льет в себя коньяк, как воду!

– Где сортир? – гаркнула Таня.

 – Там есть окно?

– Налево, за занавесочкой, – заботливо указала девушка, – но, простите, курить ни в одном помещении кафе нельзя.

– Да пошла ты, – икнула Таня и, пошатываясь, двинулась к туалету.

После мгновенного колебания я пошла за приятельницей. Нехорошо оставлять окосевшую Татьяну одну.

Вход в дамскую комнату прикрывала железная дверь, издававшая леденящий душу скрежет, а внутри сортира было всего две кабинки, одна стояла нараспашку, во второй устроилась Таня. Звуки, доносившиеся изнутри, не оставляли никаких сомнений – ее тошнило.

Я вошла во вторую кабинку, внимательно осмотрела унитаз и, вполне удовлетворенная его состоянием, решила использовать его по прямому назначению. Из соседнего отсека уже не доносился шум, воцарилась тишина, потом послышался треск, шорох, по лицу пробежал сквозняк. Отчего-то испугавшись, я стала натягивать джинсы, запуталась в ремне, прищемила палец «молнией» и вдруг услышала крик, нечеловеческий, пронзительный…

– А-а-а-а!

Так и не приведя себя до конца в порядок, я выскочила из кабинки, увидела распахнутое окно и брошенное на пол Танино пальто из щипаной норки.

Я подскочила к подоконнику и, стараясь не дышать, посмотрела вниз. На сером асфальте двора, странно выгнув ноги, лежала фигурка в черных брюках и красном пуловере, чуть поодаль валялась сумочка, а шагах в пяти от тела Тани стояла женщина, одетая в зеленую куртку, это она орала:

– А-а-а-а!

Стряхнув оцепенение, я кинулась к выходу. Кафе расположено на третьем этаже, некоторые иногда остаются живы, рухнув с десятого.