На изломе чувств

Я честно пытался, но больше не в силах терпеть сдержать смех. Откровенно смеюсь в голос. Сначала Оля подозрительно смотрит на меня, а потом и сама подключается.

- А ты в курсе, что я тебе продлеваю жизнь?

- Каким образом?

- Смехом.

- Это хорошо, только боюсь не продлишь, я ведь курю.

- Значит уравниваю, но точно не уменьшаю.

- Безусловно.

Когда мы приехали на базу отдыха, Оля недоуменно смотрела по сторонам, стараясь скрыть свое замешательство, но выходило у нее это с трудом.

- Миш, напомни, а зачем мы сюда приехали?

- Чтобы побыть вдвоем. Вспомню свои восемнадцать, будем кататься на ватрушках или на лыжах, и еще много чего другого.

Можешь задавать много вопросиков и еще чего душа пожелает.

- Я запишу их в блокнотик, а то так сразу и не вспомню.

- Записывай, спрашивай, только сначала обедаем, потом переодеваемся, можешь как раз в те самые колготки и идем гулять.

- Колготки так колготки.

Через полчаса Оля вышла вся укутанная, но без шапки. Натянул на нее свою и повел ее к лесу. Смех конечно, деревенскую девчонку вести на природу к лесу, но мне почему-то так захотелось. Сначала Оля не выказывала особой радости от происходящего, но постепенно вошла во вкус.

Болтала не переставая, задавая такие вопросы, от которых мне вновь становилось дико смешно. Закончилась наша прогулка как в далеком детстве, боем снежками и лежанием в снегу. Наверное, за всю свою жизнь я столько никогда не смеялся, реально, словно умалишенный. После такого смеха можно вообще не умереть, а жить вечно.

Четыре дня пролетели словно пара часов, домой возвращаться не хотелось от слова совсем, но еще более меня пугало то, что я абсолютно не хотел работать. Я словно снова оказался в детстве, когда жутко не хотелось в школу, и я был готов симулировать температуру, опуская градусник в горячую воду или прикладывая к батарее.

Наверное, вселенная меня услышала и на работу я действительно не пошел, и даже не пришлось симулировать. Было все: и температура, и озноб, только все это было у Оли. Слегла она конкретно, в какой-то момент я даже перетрусил и вызвал врача, хотя ничего нового он мне не сказал. Поиграл, блядь, в снежки, Озеров, вот и получай.

- Миш, ну зачем ты тут сидишь, сам же заболеешь, - охрипшим голосом произносит Оля.

Смотрю на нее и так жалко становится, и без того худенькая, а тут итак ничего не ест, лицо еще больше осунулось. Зачем я вообще ее туда повез, сидели бы тут и не рыпались.

- Оль, давай я сам разберусь, что мне надо делать и где быть. Давай майку переоденем."

"- Мне бы в душ.

- Нет, нельзя, как выздоровеешь, тогда и сходишь.

Встаю с кровати, подхожу к комоду, достаю одну из своих футболок и подхожу к Оле. Стягиваю с нее сорочку и надеваю футболку. Оля тут же ложится, прикрывает глаза и улыбается.