На стадии развода

Хайдаров вполне мог бы подкараулить ее у дома. Еще одной встречи с практически уже бывшим мужем хотелось бы избежать. На сегодня хватит.

Она кивнула. Отдала Ренату ключи и прошла туда, где была припаркована машина Камалова. Он уже ждал ее, открыл дверь, дождался, пока она сядет, и после этого сел сам. Машина тронулась. Сопровождение пошло следом.

***

Как только отъехали от офиса, старший охраны Алины позвонил Алишеру Шамаеву и отчитался. Ему постоянно отчитывались обо всем, что происходит в жизни дочери.

Алишер слушал, щурясь на свет плафона под потолком.

Его дочь с самого детства была в точности как его теща. Чопорная, застывшая, могла сидеть часами среди теток, один в один как они, и ручки так же складывала. Он поражался, откуда это в ребенке? Альбина и то была живее, хотя рядом с ним постоянно замыкалась, особенно в молодости."

"Но дочь? Алишер присматривался в ней, ища свои черты, пытался расшевелить. Но вокруг жены и дочери постоянно вился Ильдар. В конце концов, он отступился, наблюдал издали, как Алина взрослела. Если так посмотреть, она не доставляла проблем, всегда была послушной и правильной.

Пока не начала выходить замуж.

Вот тогда маска идеальности и стала трескаться от соприкосновения с реальностью. И все равно он до последнего не вмешивался.

А вот сейчас…

Сейчас глава клана был доволен. У его дочери появился шанс начать жить по-настоящему.

Он дослушал доклад, еще некоторое время смотрел на плафон под потолком, потом набрал контакт своего пока еще зятя и выставил громкую связь, а сам откинулся на спинку кресла. Гудки пошли.

***

В замкнутом пространстве автомобиля очень остро ощущалось, что они сидят рядом.

Она решилась, спросила, перебарывая себя:

— Зачем вы это делаете?

— Что делаю? — мужчина перевел на нее взгляд.

Это было важно. Понять, что им движет, мотив. Потому что слишком в ее жизни слишком все запуталось, и она уже не могла отличить ложь от настоящего, грани стерлись.

— Заботитесь обо мне, — проговорила Алина.

В темно-синих, почти черных глазах на миг как будто открылась бездонная пропасть, но в следующее мгновение его взгляд стал бесстрастным. Он ровным тоном произнес:

— Потому что вы мой личный секретарь. Я отвечаю за вас.

Вот оно. Вот!

— Перед кем? — она подалась вперед, испытывая горечь. — Перед моим отцом?

Перед ее всесильным отцом, который в угоду себе все жизни перекраивал? Какой-то запоздалый подростковый бунт заставлял ее, стискивая кулаки, ждать ответа.