( Не) верный муж (СИ)

 — У тебя будет лучший уход, лекарства, витамины, еда и покой…

Как только я произношу последнее слово, губы Марии кривятся.

— Какой покой? — вдруг вскрикивает она. — Нет его давно!

Черт возьми, она права. С самого дня рождения Лианы никакого покоя в нашей семье нет и в помине. Безумие наросло как снежный ком, накрыло лавиной нашу семью, переломало все то хорошее, что у нас было.

А Марии нужен покой — это первое, что необходимо беременной женщине, чтобы выносить ребенка, дать новую жизнь.

Тут же себе обещаю: я буду не я, но обеспечу ей это.

Как бы ей так получше сказать, что я передумал разводиться?

Я хотел подождать с откровенным разговором, пока она оправится, но оправляться ей будет всяко легче, зная, что у нее есть надежная опора, поддержка в моем лице.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы признаться, что готов принять ее с ребенком. Однако сказать ничего так и не успеваю.

Мария отводит взгляд, снова стонет:

— Это же маленький Давид или маленькая Лиана. Наше с тобой продолжение…

Мои брови взлетают.

Это шутка такая, что ли?

А Мария вдруг поворачивается ко мне и продолжает, ничуть не стесняясь:

— Катя говорит, что я ксерокс.

Это правда так, дети копия ты, как под копирку. И этот будет такой же, вот увидишь. Когда он родится, ты поймешь, что он твой, сразу…

Я практически не дышу, впитываю сказанные ею слова. Они звучат искренне.

А ведь и правда, даже без ДНК-теста я бы сразу понял — мой или не мой, как только взял бы на руки. Что с Давидом так было, что с Лианой, черты Амарян прослеживались на раз. Разрез глаз, форма бровей, губ…

— Знаешь, почему я уверена, что ребенок твой? — выдает Мария. — Потому что в моей жизни был только один мужчина.

Ты!

Как она это говорит: смотрит прямо в глаза, причем уверенно. Так, будто ее не в чем упрекнуть и не может быть в ее словах никаких сомнений.

И почему-то в этот момент у меня их нет. Сомнений этих. Должны быть, но нет, и все тут. Потому что подобное не сыграешь, даже великая актриса не справилась бы, а Мария и вовсе врать не слишком умеет, за годы брака я в этом не раз убеждался. Даже если хочет слукавить, не может. Вот и сейчас не врет, от сердца говорит, чувствую.

У меня в груди немеет, потом резко хорошеет, а затем просыпается… Гнев!

— Скажи мне, Мария.

 — В этот момент я очень стараюсь сдержаться. — Тогда какого черта ты мне вчера выдала про то, что я должен прочувствовать, каково оно, когда изменяет любимый человек? Какого ляда ты бросила мне это в лицо? Ты хоть примерно представляешь, что я почувствовал, когда ты мне это сказала? Зачем ты это сделала?

— Я злилась очень, — говорит она с новым всхлипом. — Злилась за то, что ты поверил каким-то бумажкам, а не мне. А еще мне было просто невероятно обидно от твоих слов.