( Не) верный муж (СИ)

Хмурится…

А потом охает:

— Кто же вам сказал, что беременность замершая? Слышите?

В этот момент из динамика аппарата раздается какое-то уханье.

Я его узнаю. Уже слышал, когда Мария водила меня на УЗИ, пока носила Лиану под сердцем.

— Это сердце бьется? — спрашивает жена надтреснутым голосом.

При этом почти до боли сжимает мою руку.

— Бьется, хорошее сердцебиение, сильное, — отвечает врач.

Шумно выдыхаю.

Бьется сердце. Малыша, мое, Марии. Три сердца в унисон.

— Беременность прогрессирующая, — тем временем продолжает врач. — Беспокоиться не о чем.

После этих слов Мария стонет:

— Айк… Он живой!

В ее глазах мгновенно появляются слезы.

У меня у самого глаза слезятся, будто в них насыпали песка. Но не поддаюсь эмоциям, мужик я, в конце концов, или нет? Мужикам рыдать по статусу не положено.

— Я знал, — глажу жену по голове. — Я чувствовал.

Вру.

Ни хрена я не чувствовал.

С тех пор как получил от Марии сообщение, я в панике был, почти слепой. Пока ехали в перинатальный центр, чуть не чокнулся. С каким видом я вносил жену в больницу — вообще отдельная история. Чуть не половину врачей возле нее собрал.

Пока жену приводили в сознание, меня колотило как в ознобе. Я себя не помнил от волнения, не удивлюсь, если вечером найду в черной шевелюре седые волосы.

Но Марии я, естественно, никакой паники не показал, вел себя сдержанно, уверял, что все будет хорошо. И плевать, чего мне это стоило.

Ни одному мужику не пожелаю пережить то, что пережил сегодня я.

"— Мне все нравится. Никаких отклонений не вижу, — выносит вердикт врач.

Когда это слышу, меня накрывает такое сильное облегчение, что еле остаюсь на ногах.

* * *Айк

После всех осмотров Марии разрешили вернуться в палату. Наконец наступили минуты блаженного покоя.

— Ешь, ешь, — я подбадриваю Марию.

Она уже слопала обед, и теперь наслаждается черешней, за которой я, естественно, съездил. Очень хотелось хоть чем-то ее порадовать, хоть такой малостью.

Мария сидит в кровати, укрытая до пояса белым покрывалом, и засовывает в рот одну за другой темно-красные, почти черные ягоды.

Я сижу рядом, смотрю на жену безотрывно.

Любуюсь ямочками на щеках.

Ловлю ее взгляды, улыбки…

В эту минуту я будто не взрослый я. Мне словно снова семнадцать.

Мы будто бы не в больнице, а в классе, сидим за соседними партами. Она тогда нередко украдкой на меня поглядывала, и эти взгляды действовали на меня как разряд током. Прошибали грудь, отдавали вибрацией по всему телу. Она тогда не улыбалась мне, но улыбалась подругам, а я представлял, что мне.