( Не) верный муж (СИ)

— Это ты обалдел, если думаешь, что можешь делать на стороне детей!

Плотно сцепляю челюсти, буравлю ее взглядом.

— Я этого не хотел, — пытаюсь объяснить.

— Я зря за тебя вышла! — вдруг выдает она. — Не надо было тогда нам жениться, совсем молодые были…

А у меня после ее слов в голове калейдоскопом пронеслась наша жизнь. Первые ночи, что мы провели как супруги, этот бесконечный секс, от которого сносило крышу. Рождение Давида, а потом и Лианы. Бесчисленное количество счастливых моментов, ее признаний: «Айк, ты самый лучший», «Айк, я тебя люблю». Сколько раз она шептала мне это, постанывая в постели.

И теперь Мария смеет бросать мне такое в лицо?

— Зря вышла, говоришь? — шиплю зло. — Прям ничего хорошего в браке не видела? А что ж ты тогда за золотом полезла в первую очередь? Если я такой хреновый муж, что ничего хорошего тебе не сделал, зачем тебе мои подарки? Или золото нужно, а я нет?

Указываю на резную деревянную шкатулку, которая лежит в сейфе за спиной Марии.

— Ты думаешь, я сюда полезла за золотом? — охает она. — Я хотела достать свидетельства о рождении детей!

С этими словами она поворачивается к сейфу, хватает шкатулку с драгоценностями.

В меня летят ее кольца, сережки, браслеты. Все, что надарил за десять лет. Украшения падают на бежевый ковер спальни.

— Мне ничего от тебя не нужно, — кричит Мария. — Не люблю тебя больше!

— Возьми свои слова обратно! — хриплю на выдохе.

— Не возьму, — говорит она и гордо вздергивает подбородок. — После такого нашим отношениям конец.

— Нет, ты возьмешь, — говорю с нажимом. — Я тебе докажу, что ты меня любишь! Мы не разведемся. Я вытрясу эти хреновые идеи из твоей башки!

С этими словами я снова бросаюсь к ней, сгребаю в охапку. Припечатываю ее к стене грудью и прижимаюсь к ней всем телом. Вдавливаюсь в нее.

— Айк, отпусти! — пищит она.

Но я даже не думаю слушать. Хватаю ее за футболку и выдираю ее из джинсов, запускаю руку под белую ткань, обхватываю ладонью грудь.

— Я люблю тебя, — рычу ей на ухо. — Ты не можешь от меня уйти. Ты тоже меня любишь, я докажу тебе, что это все еще так…

— Айк, не надо! — она уже кричит.

Потом вцепляется в мою руку ногтями, царапает. Но мне все равно, боли не чувствую. А вот сильнейшее желание — да.

Я вдавливаюсь мужским достоинством ей в спину, она это чувствует.

Если сейчас не получу свое, я же, на хрен, взорвусь. Я хочу ее взять и возьму.

Тянусь правой рукой к застежке ее джинсов, пытаюсь расстегнуть.

И тут мне в уши врезается крик свояченицы:

— Отстань от нее! А ну, отпустил, гад паршивый!

Дальше мне в спину врезается что-то тяжелое и падает на пол.