Невинная для палача

За секунду прогибает под таким напором.

Его губы терзают мои, зубы чуть прикусывают. Иголки нервные ниточки прокалывают. Отдают выстрелами куда-то в позвоночник. Меня кроет от этих голодных и пылких касаний.

Так не касаются те, кто были с другими, утолили голод.

А Валид выглядит так, словно он ещё более жаждущий, чем был утром.

Голодный хищник.

И свою жертву он уже выбрал, поймал.

А теперь продолжает целовать, сжимая мою талию. Его руки везде. Гладят моё бедро, зарываются в волосы. Ведут по щеке, вызывая трепет.

Валид и нежность – понятия несовместимые. Он свою ласку, как оружие использует.

Пока я не вспоминаю, какой он ублюдок.

Дёргаю рукой, а после ошалело смотрю на мужчину. Я его ударила. Смогла. А Валид, слишком отвлечённый, даже не заметил. Теперь его щека краснеет, а глаза опасно прищуриваются.

Черт, в моей карточке точно запишут причину смерти как: была слишком бедовой.

– Ай-ай! – стону, прижимая ладонь к себе. Пытаюсь вызвать жалость. – Из-за тебя я ударилась.

– Бедовая ты пиздец, – перехватывает мою руку, рассматривает. – Жить будешь.

А после прикасается губами к моим пальцам.

Простое касание, но у меня голова взрывается от этого.

Щетина царапает кожу, чужое дыхание – жалит. Но мягкий поцелуй затмевает всё. Сердце бешено колотится, с ума сходит.

– Тебя, наверное, потеряли, – снова завожу эту тему. Облизываю припухшие губы. – Нехорошо заставлять друзей ждать. Особенно подруг.

– Ты это услышать, хочешь, да? Мозги все выклюешь, пташка, пока не услышишь?

– Не услышу что?

– Что нахуй мне они не сдались!

Рявкает, садится резко. Я тоже подбираюсь, внимательно слежу за мужчиной.

Это признание даётся ему с трудом. Мужчина будто из себя вырывает, заставляет. И тут же кривит губы недовольно. Не хотел говорить.

– Не сдались? – переспрашиваю. Такое ощущение, что меня чем-то накачивают. Не может так легко вверх уносить. Наполнять радостью одной фразой. – Не понравились? Что, твои друзья выбрали некрасивых?

– Красивых, – кивает безразлично. – Ничего такие. Только мне похуй. Меня интересует одна заложница, которая тут губы дует.

– Дует? Хочешь сказать, что я просто так обижаюсь? Ты ведёшь себя как мудак!

– А ты мою тачку разъебала. Но я же тебе прощаю мелкие оплошности."

"Морщусь. Я видела, во что превратился капот и фара. Там из мелкого – только участок, который я не задела. Но Валид говорит так легко, словно уже не злится.

Действительно простил? И не будет больше угрожать всякими непристойностями?

Я всё меньше верю в его угрозы. Ну, сам накажет, но другим…

Нет, не позволит.

Так что это совершенно не задевает.