Невинная для палача

И временные, потому что доверять кому-то постоянно – это риск.

И риск ебнул в худший момент.

По бедовой моей срикошетил.

– Всё хорошо, лапуль, всё закончилось.

Ересь несу.

Хрень полнейшую.

Но я не ебу, что говорить нужно в таких случаях.

Как успокоить девчонку, которая осиновым листом дрожит в моих руках.

Ноготками в плечи цепляется, стоит её отпустить. Сама не отстраняется, виснет.

– Давай, надо снять это с тебя, лапуль. Хорошо?

Пиздец, Хасанов, с тобой.

Лютейший пиздец. Если так штырит от страха за какую-то девку.

И с пиздеца этого уже не выбраться."

"Опускаю лапулю в душевую кабину, сам ступаю следом.

В глазах темнеет, когда замечаю несколько синяков. Свежих, только темнеть начинает.

Хочется разорвать одного уебка.

Крови его хочется.

Но ран нет. Выдыхаю. Пара царапин, синяки.

И испуганный взгляд.

Ничего, с этим можно работать.

Это пустяки.

Сука.

Бедовая, ты же меня раньше времени в могилу сведёшь.

Сделаешь то, что у других годами не получалось.

– Я не хотела, – шепчет. – Я никогда бы… Но он напал. Он хотел… Я защищалась. Я бы никогда! Я не думала, что смогу… Это же насилие.

– Ты не убила, – повторяю.

Вспоминаю давний разговор в бассейне.

Как одна смелая девчонка заявляла, что никогда не отнимет чужую жизнь.

Даже ради собственного спасения.

Сейчас её принципы мне поперёк горла становятся.

И напоминать о разговоре не хочется.

Я включаю воду, проверяю, чтобы не ошпарило.

Александра, как котёнок, отплёвывается от воды. Но не мешает, не перечит. Хватается за мою промокшую футболку, запрокидывает голову, когда смываю с лица грязь.

– Ты мокрый, – фыркает. – И… Мне х-х-холодно. Сделай теплее.

– Нельзя, – шлёпаю по ладони, перехватываю. – Хреново будет, если сразу горячим полить. Не возникай и не мешай мне.

– Слушаюсь, доктор.

Александра в тихую мышку превращается. Ничего не говорит, не спрашивает. В себе закрывается. Ни на что не реагирует.

Машинально протягивает мне руки, позволяя вытереть полотенцем.

Блядь.

А с этим как работать?

Укутываю в полотенце, прижимаю к себе. Тяну в сторону спальни, но Александра упирается. Мотает головой.

Я нихуя в пантомиме этой не понимаю.

Закипаю. Сдерживаюсь, чтобы девчонку не обидеть.

У неё и так стресса хватает в жизни.

Ладно.

Тяну в другую комнату – и лапуля больше не спорит.

Что здесь произошло, бля?

– Я не хочу, – качает головой, когда укладываю в кровать. – Не хочу в этом доме. Он…

– Он тебе что-то сделал? – едва не рявкаю.

Сука.

Ему и так пиздец, но если тронул лапулю.

Если больше вреда причинил, чем я заметил.

Сука, надеюсь эту гниду откачают.

И я лично ему яйца отрежу.

Покромсаю так, что один хирург обратно не соберёт.

Живи, сука, мне с тобой ещё разбираться.

Похую на предательство, на подставу.