Невинная для палача

Я никогда не считала себя дурочкой, но сейчас тянет делать очень глупые поступки. Видимо, у некоторых инстинкт выживания выключает мозги.

Куда уехали люди Палача? Далеко? Или в лесу засаду устроили? Почему вдруг меня оставили одну? Ох, как много мыслей и предположений. Хочу понять задумку Валида, разгадать его.

Вроде зэк невежественный, но не глупый же.

Больше в нем скрыто.

А я хочу разобраться.

Жаль, что я не додумалась у Ясира попросить номер Валида. Я ведь тоже могу ему позвонить? Он может быть занят, но ничего. Отвлечется от своих шл… Развлечений.

Я не понимаю, откуда эти мысли берутся в голове.

Сама придумала, сама обиделась. Но вытравить их не получается. И с каждой секундой всё больше верю в эту теорию.

Я разбираю еду, прячу всё в холодильник. В горло кусок не лезет, только пью чай. Кружку за кружкой, пока за окном не начинает темнеть. В какой-то момент не выдерживаю, забираю телефон, усаживаясь возле камина.

Открываю заметки, набираю первые строчки. Просто записываю всё, что помню за эти последние дни. Как приехала в тюрьму, как меня похитили…

Я не собираюсь писать статью про это, конечно. Но, с другой стороны, можно.

Упустив пару маленьких деталей. Или совсем не маленьких, если оценивать ту дубинку честно.

Но писать – это верный способ отвлечься. Погрузиться в привычную работу, утонуть в буковках, а не думать о плохом. Пусть я никогда не публиковалась, но мечтала, чтобы мою статью прочитали тысячи людей.

Вдруг это действительно материал на миллион?

И тогда мне позволят освещать другие события…

Я резко подскакиваю, слыша грохот в прихожей. Настолько погрузилась в мечты, что ничего не слышала. А теперь понимаю, что в доме кто-то есть.

Что-то падает, раздается дикая ругань, от которой уши краснеют.

Валид, никаких сомнений. Только у него словарный запас настолько богатый, что добрую минуту матерится, а не повторяется.

Хочу сбежать в спальню, но для этого придётся проскользнуть мимо мужчины. Набираюсь смелости. Сделаю всё быстро. Но стоит выскочить в коридор, как я тут же натыкаюсь на Палача.

– Блядь, маленькая, ты не вовремя, – морщится, держится за стенку. – Иди к себе. Сейчас же.

– Я и планировала. А ты… – осекаюсь, шумно сглатываю. Замечаю, что руки мужчины испачканы чем-то красным.

– Это кровь? Ты… Боже, ты кого-то убил, да?

– Нет. Вали давай.

– Если не убил, то… Ты ранен?!

Палач морщится, посылает мне убийственный взгляд. Но я не реагирую. Взгляд приклеен к мужчине, сканирует раз за разом. Ищет какие-то аргументы. Не может Валид быть ранен, это…

Не может и всё.

Но только сейчас замечаю непривычную бледность загорелого лица, сжатую челюсть. Хасанов держится, но боль проскальзывает. Мужчина отталкивается от стены, сжимает ладонь в кулак.

– К себе иди, блядь, – цедит, хватая меня за запястье.