Пустоцвет

За ним и так в микроскоп наблюдает весь офис, ожидая, когда высоко взлетевший мужчина споткнется, чтобы налететь и разорвать, а если рядом будет Мария… Да он же не выдержит, не сможет скрывать, что неравнодушен, и между ними до сих пор связь.

А она есть, эта связь? Что-то, при редких встречах, Маша не похожа на горящую от любви женщину!

\Ничего, это потому что она еще в себя не пришла после развода. Это для мужчины развод — долгожданная свобода, а для женщины — конец света.

Он сумеет снова зажечь в её глазах жизнь!

Как и намеревался, в один из дней, которые Ксения проводила у родителей, Сомов пригнал рабочих и грузовик. Вещи с мебелью быстро погрузили, и вся компания переместилась к дому, где он купил для Марии квартиру.

И — облом, ключи не подходили!

Первый порыв — выбить дверь на фиг, Сомов пресек. Маша может неадекватно отреагировать, что-то она никак не приходит в себя, не хочет понимать, что он не ушел из ее жизни, а просто у них немного изменились акценты в отношениях. Да и соседи повылезали на лестничную площадку. Пока он думал, что делать, приехал какой-то хмырь с охапкой обоев, по-хозяйски открыл дверь в квартиру и скрылся за ней прежде, чем Дмитрий сообразил его остановить. Пришлось звонить, а потом объясняться.

Через полчаса переговоров стало понятно, что это — наемный рабочий, который занимается ремонтом, в квартиру он их не пустит, вещи и мебель без хозяйки не примет. И не дал Машкин телефон!

Вернулся, несолоно хлебавши, вещь снова разместили в доме прислуги.

Ксения кривилась, но терпела.

А последней каплей стал выверт родного отца!"

"Николай Дмитриевич, как сын и просил, оформил бумаги на внучку, но в руки сыну их не дал, озвучил на словах. Оформил, как выяснилось, не дарственную, а завещание. И не на Сомову Таисию Дмитриевну, а на «родных по крови внуков от моего сына Сомова Дмитрия Николаевича».

— И чего ты орешь? — спокойно спросил он, когда Дмитрий взял паузу, дух перевести, после первой реакции на текст завещания. — Как жил, так и дальше живи, из дома тебя никто не выгоняет, всё, по-прежнему — твое!

— Я же не могу распоряжаться ни домом, ни участком!

— А чего ими распоряжаться? — пожал плечами родитель. — Дом есть, служебные постройки — тоже. Сад, газон, клумбы, зона отдыха — все путём. Умру — всё достанется внучке, как ты и хотел. Будешь настаивать на изменении завещания — подарю недвижимость детскому дому.

— Папа!!!???

— Не ори, не глухой. Не понимаю, с чего ты завелся?

— Ты назвал внуков, кстати, почему во множественном числе??? — своими единственными наследниками!

— Ну и что? Ты и так не бедный, твоя новая жена — тем более. По документам усадьба моя? Значит, имею право назвать наследника по своему усмотрению.