Пустоцвет

— Э-э…

— Всё? Держи ключи, до праздника три дня, считая сегодняшний. Успеете?

— Постараюсь.

— Тогда не задерживаю, если, конечно, ты мне больше ничего сказать не хочешь.

— А-а… Ну… Такое дело…

— Георгий! По существу, без слов-паразитов!

— Мне нравится Маша, — сказал, как в ледяной душ с солнцепёка, и даже дыхание задержал.

— Это я давно вижу, — ответила женщина. — Дальше?

— Я хочу за ней ухаживать. Собирался. Даже, начал. Но тут известие о беременности. И… вы не подумайте, я не испугался. Вернее, испугался, но не в том смысле. Я не знаю, как ухаживать за беременными женщинами, и не уверен, что смогу полюбить ребенка, принять его, как своего, — выпалил Корнев и опустил голову, уткнувшись взглядом в чашку с чаем.

— Беременная женщина — не другой вид, такая же женщина, только более ранимая, — пожала плечами учительница. — Тут вопрос — зачем ты хочешь за ней ухаживать? С какой целью?

— Она мне нравится. Очень. Я хотел бы стать ее молодым человеком, а в дальнейшем, вполне возможно — супругом.

— Это серьезно, — кивнула Надежда Львовна. — Только не забывай, что Маша только-только ноги унесла из одного брака. У нее еще посттравматический синдром после развода, плюс долгожданный ребенок. Полагаю, она и слышать не захочет ни о каких отношениях.

— Что же мне делать? — сник Корнев.

— Если ты тверд в намерениях, если и вправду хочешь завоевать Марию, то не соблазняй ее, как женщину. Не клейся, как вы, мужики, умеете. Стань для нее незаменимым другом, надежной опорой. Таким, чтобы она, если у нее кран сорвет или кто-то под дверью подозрительный ходит, тебе в три часа ночи могла позвонить. Не потому что ей больше некому позвонить, а потому, что доверяет тебе, уверена — ты поможешь. А с ребенком все просто — если полюбишь мать, то полюбишь и ее ребенка. Тем более, если всю беременность Марии ты будешь с ней рядом. Будешь видеть, как растет живот, если она позволит — почувствуешь ладонью шевеления малыша. В общем, направление я тебе обрисовала, дальше дело за тобой.

— Есть еще одна проблема, о которой никто, кроме меня, не знает.

— Слушаю.

— Всё так сложно, — пробормотал мужчина. — Понимаете, в новогоднюю ночь я отвозил домой Юрку. Тот накануне расстался со своей девушкой, с горя напился, в общем, ехал в виде багажа. Дорога пустынная, все оливье едят и Иронию судьбы смотрят. Вдруг, откуда ни возьмись, прямо под колеса шагнула девушка. Ехал я медленно, затормозить успел, едва задев незнакомку, но та сразу упала. Я перепугался, выскочил, подхватил — а она оказалась настолько пьяна, что почти ничего не соображала. Пожаловалась, что муж ушел к другой, сообщила, что все мужики — козлы, а она — Маша. И отключилась. Что делать дальше, я не знал. Оставить тут? Но не лето. Других людей не видать, некому перепоручить.