Одиночный выстрел

– Мас-кот… – на пробу произнес Гудроф."

"– Масс-котт, – повторил Илкнер. – Звучит весьма впечатляюще. А железный великан, есть ли у него имя?

– Конечно, господин прелат. Его зовут «куксдог».

– Кукс… дог?

– Именно так.

– Удивительно, насколько точными являются эти имена. На каком языке это произносится? – поинтересовался Илкнер.

– Язык называется киссей, господин прелат.

– Ты покинешь нас на этой колеснице по имени мас-кот? – спросил Гудроф.

– Да, господин прелат.

– Жаль отпускать тебя.

– Жаль, – поддержал соседа Илкнер, и прелаты одновременно посмотрели на висевший на поясе Бекета пистолет-пулемет.

– Ничего страшного, у вас останется множество пленников, разбирающихся во всех этих чудесах не меньше моего.

Со стороны въезда в лагерь послышался топот лошадей, оба прелата повернули головы, и Илкнер в восторге воскликнул:

– Да это наша интресса в сопровождении собственной гвардии! Ну разве она не прекрасна?

– О да, она прекрасна, вот только никто ее сюда не приглашал, – строго заметил Гудроф, и прелаты пошли навстречу нежданной гостье.

Бекет издали оценил грацию и новый наряд Амалии. Теперь на ней была накидка из голубоватого меха, а на голове гвардейская шляпа, украшенная пером. Интресса заставила серого жеребца плясать на месте, затем лихо спрыгнула на землю и стала по-хозяйски оглядывать территорию лагеря.

– Что творит, девчонка, – восхищенно произнес Бекет, любуясь Амалией. Снова промелькнул образ широкой кровати в командирской каюте и горячих струй в душе, а еще…

«Хватит!» – приказал себе Бекет и встряхнул головой, прогоняя ненужные мысли.

– У меня полно работы… – произнес он вслух и направился к кормовым воротам «Пифии».

– Мэйджор! Мэйджо-о-ор! – разнеслось над лагерем.

Бекет остановился, но оборачиваться не спешил, чувствуя, как по спине пробегает волна мурашек. На его лице непроизвольно расплылась улыбка, но, когда он обернулся, улыбки уже не было.

– Мэйджор, а я думала, ты уже улетел! – на бегу кричала Амалия, придерживая длинные полы накидки.

– У вас новые меха, ваша светлость, – сказал Бекет.

– Пустяки, – ответила Амалия, переводя дыхание и опершись на плечо Бекета. – Мне хотелось посмотреть на те колесницы…

Амалия указал на «маскоты».

– Прямо сейчас?

– А чего ждать? Ты скоро улетишь от нас, и тогда никто ничего не сможет мне рассказать. – Амалия грустно улыбнулась. – Давай сейчас, мэйджор? А?

– Хорошо, ваша светлость, идемте.

Они пошли рядом, накидка Амалии касалась руки Бекета, и ему от этих прикосновений было хорошо.

– Как же все здесь сильно переменилось! Это ты управляешь лагерем, мэйджор?

– Пока я, ваша светлость.

– А кто будет после тебя?

– Не знаю, ваша светлость, – улыбаясь ответил Бекет, видя, как вспархивают длинные ресницы Амалии.