Одиночный выстрел

Нарушитель врезался в забор и, проломив его, приземлился в каком-то курятнике, а остальные сейчас же разбежались по своим отделениям. Тем временем по улицам к бронетранспортерам уже волокли «товар»: «девиц и молодух до тридцати лет, красивых лицом и фигурой», – как гласила инструкция.

Чтобы «товар» не испортился и не нанес себе повреждений – ссадин, царапин и синяков, каждую жертву этапировали двое солдат.

Каких-то вольностей в отношении «товара» никто себе не позволял, даже отъявленные нарушители дисциплины вроде торчавшего из курятника Пергинаса. Чем выше качество, тем дороже продавался «товар» и тем выше было причитавшееся каждому пехотинцу вознаграждение.

Пока его отделение осматривало следующий дом, бригадир проверял, что за девиц тащат в броневики. Он с ходу забраковал двух из них.

– Ну вы что, инструкций не читаете? – начал кричать он, задирая подол одной из пленниц. – У нее же целлюлит!

И солдаты были вынуждены отпустить жертву.

У другой бригадир приметил кривоватость лица. Девушка была привлекательна, но слишком уже несимметрична. Это ее и спасло. Отпущенная солдатами, она, прихрамывая, побежала по улице.

Из дома, где проводило проверку отделение бригадира, вывели молодую женщину. Одного взгляда на эту «тигрицу» было достаточно, чтобы понять – это верные двадцать тысяч динаров. Ей было около тридцати, длиннонога, в хорошей физической форме, а оборонялась она так яростно, что держать ее приходилось вчетвером.

– Ай, хороша! Ай, повезло нам! – обрадовался Чумаченко. Настроение у него сразу улучшилось. Он обошел «тигрицу» кругом, чтобы удостовериться, что первое впечатление его не обмануло."

"Неожиданно из окна проверенного дома вылетела стрела и, крепко ударив Чумаченко в бок, упала на землю. Бригадир резко повернулся и увидел полные ужаса глаза стрелявшего в него мужчины, должно быть, мужа этой красотки.

Свободные пехотинцы вскинули автоматы, ожидая приказа уничтожить бунтовщика, но Чумаченко выдержал паузу, а затем расхохотался, и его смех был поддержан остальными солдатами.

Так и оставив поступок аборигена без наказания и тем самым окончательно его деморализовав, отделение перешло к следующему дому, а особо ценную жертву, продолжавшую шипеть и пинаться, потащили к броневику.

В этот момент с ближайшего холма ударила автоматическая пушка одного из «куксдогов». Снаряды легли у северо-восточной окраины деревни, разбросав комья земли и заставив местных собак разразиться лаем и завываниями.

– Что там у вас случилось, «большие»? – поинтересовался по радио Чумаченко, ему не было видно, в кого стреляют шагающие танки.

– Противник, бригадир, более десятка человек. Все в одинаковой одежде, полагаю, солдаты.