Отбор с осложнениями

В то же время столовую покинули леди Бердамон со своей менталисткой.

Очевидно, Эмма только что стала свидетельницей какого-то хитрого хода Ирэны. Интересный метод — бросить пару слов будто невзначай, и вовсе не тому, кому они предназначаются на самом деле. И вот ты вся в белом и не при делах, а соперницы улепетывают прочь… Надо запомнить. И применить. Пусть ее невеста огромная и свирепая, как дикий кабан, это не повод отлынивать от работы. Ей нужен финал! И пусть Дорн отправляется вместе со Свейном на все четыре стороны!

Эмма обвела взглядом оставшихся невест и заметила, как к Вейрону приближается рыжая бестия — Паола Нэш.

Они подоспели одновременно. И Эмма, сделав вид, что не заметила девушку, подступающую к Ястребу сзади, быстро проговорила громким шепотом:

— Бригитта, представляешь, что я узнала? Все подтвердилось: завтра Воблер поведет Милашу на озеро. Сразу после завтрака, так что мы должны оказаться там немногим раньше. Нам следует пойти туда, и сделать это!

— Что сделать? — хрипловато спросил ничего не понимающий Дорн.

Нахмурившись Эмма зашептала еще громче, с нажимом:

— Ну как же! Ты забыла? Я побуду настороже, и мы исполним задуманное. Выловишь помощника Селены и поцелуешь. Самую жирную лягушку! Именно так леди Элспет стала фавориткой и, в итоге, женой короля.

— Эмма, — промычал Вейрон, — ты…

Она схватила его за запястье, ожесточенно подмигивая одним глазом:

— Прочь сомнения. Это простая, но действенная магия, и узнать о ней стоило твоему отцу целое состояние. Так что отринь сомнения…

Дорн повел могучими плечами, положил свою руку на ее и неуверенно кивнул:

— Ну, надо, так надо.

Эмма посмотрела ему за спину. Паола медленно продвигалась дальше, удаляясь от них в сторону Милаши, которая со скучающим видом выслушивала нотации Ирэны Воблер.

— Что происходит? — тихо спросил Вейрон.

Эмма, вспомнив о нем, отдернула свою руку, прошипев:"

"— Веду нас к победе, милая Бригитта.

— Победа подразумевает отлов лягушек в королевском озере? — он никак не отреагировал на ее обиженный жест, и это отчего-то еще больше задело Эмму.

— Тебе ничего делать не придется, — ответила она, — можешь и дальше есть и расслабляться.

— Как скажешь, — он кивнул и… потянулся за тарталеткой с черной икрой.

Эмма почти ушла, но все же не смогла смолчать:

— У тебя совсем нет совести, потому такой прекрасный аппетит! Вот мне кусок в горло не лезет после… всего что случилось, а ты… Все твои признания — пустые слова, и твое равнодушие — ясное тому подтверждение.

Карие глаза, которые она видела столько раз за время отбора, лучились теплом и смотрели на нее уверенно, бесхитростно.