Пленница бандита

Тимур положил на стол папку-конверт, после чего посмотрел на меня и серьезно сказал:

— С ним… все хорошо. Ты сначала успокойся, ладно, потому что в таком состоянии я говорить с тобой не буду однозначно, — схватил меня за леденеющие ладошки и сжал в своих теплых руках. Я вырвалась, не надо меня подготавливать к худшему, надо говорить в лоб, мать вашу!

— Говори уже со мной в любом состоянии, черт тебя дери!

Тимур посмотрел на меня странным взглядом, в котором я никак не могла распознать эмоцию, завладевшую его телом. Он словно…выжидал?

— Вот документы и деньги.

Тут…все, что тебе пригодится в новой жизни, Леша переписал на тебя, ты полноправная владелица. Можешь хоть завтра начать все с чистого лица, переехать спокойно с отцом в любую точку мира. Я помогу, — он говорил это с таким непроницаемым и нечитаемым лицом, словно мы тут погоду обсуждали, а не то, что он предлагал тупо смыться с деньгами Леши и начать все с нуля, наплевав на него. Было обидно и горько, а еще до боли противно. — На твое усмотрение, но надо было бы оставить что-то сыну и родителями. Если нет, я сам всем обеспечу, вопрсоов не будет в любом случае.

Я не могла поверить, вот честно. Хотелось оглохнуть.

Обида жгла легкие, я словно перестала существовать в тот конкретный момент, пока он говорил каждую последующую фразу, вонзаясь в меня острым клинком вновь и вновь. Сжимая горло, я смогла лишь слабо переспросить.

— Что?

— Ты слышала, — нахмурился и тяжело выдохнул. Тут меня разорвало на части, я начала бить его кулаками по груди, выкрикивая не своим голосом:

— Что за хрень ты несешь?! Совсем с ума сошел, да ты, да как ты мог…да как он мог вообще такое сделать?! Придурок! Да что он возомнил вообще себе, я что ему, девка продажная, что ли? Что за подачка как собаке дворовой?! — Тимур сразу же перехватил меня, брыкающуюся и кричащую как ошалелую, пока я глотала горькие слезы и задыхалась от бессилия.

 — Я же…не из-за денег…

— Ты подумай о себе.

— Я люблю его, Тим, так сильно, что это уже приносит мне физическую боль. А такие поступки…только усугубляют. Я..я никогда не приму все это, — махнула рукой в сторону стола.

Тимур вдруг расслабился весь, как будто это было именно то, чего он ждал, а затем уже более воодушевленно кинул мне:

— Давай сюда паспорт свой.

Я умолкла, подозрительно рассматривая его лицо, кто там его знает. Сейчас еще без моего ведома провернет все так, что я согласилась. И доказывай потом, что ты не чебурашка.

— Зачем?"

"— Нашего свихнувшегося будем в чувства приводить. Раз любишь…значит, надо помочь любящим сердцам соединиться, — ухмыльнулся, скидывая с себя маску безразличия.

Щелк. Я все поняла.