Пленница бандита

Я думал, что сдохну, я хотел сдохнуть, потому что впереди ничего хорошего не маячило, только тьма беспросветная. И, если бы не Борзый, дежуривший возле меня днями и ночами, забивший на сон, еду и собственные нужды, ставший мне практически круглосуточной сиделкой, лишь бы я не натворил глупостей, я не знаю, где бы сейчас был и был ли бы вообще.

— Да нормально все со мной, не трону я ее, — пообещал я прежде, чем нажал на звонок, а потом добавил, — пока.

За дверью послышалось шарканье ног, кто-то суетливо зашевелился, но открывать двери не спешили.

— Что надо, — раздался голос этой стервы и мне тотчас же захотелось размазать дрянь по стенке.

Но я дал себе слово сдерживаться, потому что одну хорошую вещь она все-таки сделала — родила Артема.

— Открывай, поговорим.

— Не о чем нам разговаривать, уходите, или полицию вызову, — она нарывалась однозначно, напрашивалась на то, чтобы я вышиб к хренам дверь и разнес ее жилище, ее не трону, так хоть пар спущу. Потому что с каждой секундой кровь в жилах закипала, а отметка неумолимо приближалась к ста градусам.

— Лина, либо ты сейчас открываешь дверь, либо я звоню пацанам, и мы нахрен ее выбиваем, а потом, когда я до тебя доберусь…"

"Договорить я не успел, щелкнула щеколда и дверь открылась.

На пороге стояла Лина, скрестив на груди руки, и смотрела на меня в упор. Я не церемонился, толкнул ее грубо и вошел в квартиру, следом за мной и Борзый.

— Что ты себе позволяешь? — заверещала бывшая.

— Че ты орешь, как потерпевшая? — я схватил ее и потащил в сторону кухни, что просматривалась из прихожей. О том, чтобы разуться даже не помыслил, ничего, не сломается, уберет потом следы нашего присутствия. Пока находился в прихожей, успел осмотреться.

На вешалке весела мужская куртка, на подставке для обуви я обнаружил мужские ботинки. Жила эта тварь с мужиком, что ж, сочувствую. Ему.

— Отпусти меня, ты мне больно делаешь, — зашипела кошка дранная, когда я втащил ее в кухню, настолько грубо и бесцеремонно, что не заметил дверной косяк, в который она врезалась плечом. И вот ни хрена мне не жаль было, убил бы суку, да руки об эту шваль марать не хотелось. И Артему она все-таки мать, пусть и непутевая.

— Ты скажи, бля, спасибо, что жива до сих пор, — выплюнул гадине в лицо и толкнул на стул.

 — Ты, сука такая, на что рассчитывала? Нахрена все это затеяла? Тебе же ребенок нахер не нужен.

— Я люблю своего сына, я пришла попросить помощи, а ты отобрал его и вышвырнул меня.

Ну надо же, эта мразь еще и актрису включила, да выходило из ряда вон плохо. Тоже мне, звезда Голливуда. Овца дранная. И что я только в ней нашел тогда? Голову вскружила стерва, я же к ее ногам мир готов был положить. Нет, я понимаю, что жизнь с калекой — так себе перспектива. Я бы и не настаивал, не подонок ведь.