Пленница бандита

Из раза в раз подбирать правильные слова, успокаивать близких пациентов, смотреть им в глаза, готовя в самому худшему. Наверное, это страшно.

Когда по мнению врачей Леша окреп достаточно, ему назначили операцию. Уже успевшие начать срастаться кости требовалось ломать вновь, чтобы после зафиксировать в правильном положении, иначе, неправильно сросшиеся, в будущем они могли бы стать причиной негативных последствий, начиная хромотой и хроническими болями, заканчивая ненужной, чрезмерной нагрузкой на позвоночник, что в данном случае могло привести к полной инвалидности, если она уже не наступила.

С последней мыслью у меня заледенели руки.

Мы были единственными посетителями, кроме нас его больше никто не навещал, вся информация и решения проходили через Тимура. Я не знала, как ему удалось этого добиться, ведь он даже не родственник, но не вникала в подробности, понимая, что некоторые вещи мне просто знать не нужно. Я лишь поинтересовалась у Тимура насчет родителей Леши, потому что ни разу их здесь так и не увидела. Также, как и Артема, который по словам Тимура все еще находился с бабушкой и дедушкой.

В больницу его не привозили и родителям Леши Тимур категорически запретил покидать территорию дома.

Из обрывистых объяснений Тимура я поняла, что он поместил их под круглосуточную охрану. В тот страшный день Леше звонили с номера его матери и судя по данным из телефона Леши, разговор длился несколько минут, но говорил Леша не с матерью, потому что та в этот момент сидела в полиции и писала заявление о краже гаджета, в подробностях описывая ситуацию. Женщина так разошлась, что совершенно забыла позвонить сыну и сообщить о случившемся, да и не было в этом особой необходимости, да, украли телефон, но ведь ничего же не произошло. Если бы она только знала, если бы хоть кто-нибудь знал."

"Леша тогда сорвался из больницы, взмыленный и взбешенный, по словам опрошенного персонала, а потом его привезла скорая. Тимур опасался за жизнь и безопасность родных Леши, а потому строго настрого запретил им высовываться из дома, пока он не разберётся во всем. Я могла себе только представить, что должны были испытывать его родители и маленький Артемка, не имеющие возможности увидеть сына. Хотя нет, я не могла представить, потому что у меня такая возможность была.

— Мира, — я как раз находилась рядом, когда он наконец произнес мое имя. Словно чувствуя, что вот-вот его увезут в операционную, а я останусь здесь, ждать. Он приходил в себя несколько раз, но не говорил, только смотрел и позволял держать его за руку. Моргал на вопрос врачей, хмурился и глядел на меня.

— Я здесь, я с тобой. Я люблю тебя, слышишь, люблю, ты…

— Простите, — донеслось из-за спины. Я обернулась, в проходе стояли медсестра и санитар.

— Уже?

Девушка кивнула.