Пиранья

Он совершенно равнодушно переступил через ближайший труп, подошел к правому борту, скорбно покривил тубы. Манаха и одного из батаков не видно – ну да, это они мешками шлепнулись в море. Остальные трое лежали у планшира – Джонни Гаваец, батак и прирожденный охотник Пенгава, здешний Левша, единственный из троицы, кого Мазуру было по-настоящему жалко, – как-никак односельчанин, человек мирной профессии, даже вроде бы какой-то дальний родственник Абдаллаха…

Он огляделся, держа автомат стволом вниз. Куда ни посмотри – лишь спокойный океан, игравший мириадами солнечных зайчиков.

Решение следовало принимать в сумасшедшем темпе.

Приборы на катере побиты пулями, и черт их знает, что Мазур там наломал… Нет, этот вариант отпадает. Вариант будет один-единственный – поднять все паруса и уходить на шхуне. Те, на острове, рано или поздно спохватятся, не дождавшись своих, – но в любом случае слишком поздно. Невероятно трудно, практически невозможно будет отыскать в бескрайнем море их скорлупку. Даже если они поднимут в воздух гидроплан… нет, вряд ли. Что сможет один-единственный гидроплан? Когда неизвестно даже, в каком направлении ушла шхуна? Там, на острове, народ серьезный и видавший виды, они быстро должны понять, что бессмысленно высылать в погоню катера, что их самолетик – в сущности, элегантный лимузин мадам – не в состоянии прочесать и осмотреть такую акваторию…

Яростно желая, чтобы все было именно так, как он себе нарисовал в уме, чтобы противник именно к таким выводам и пришел, Мазур заорал:

– Пьер, где ты там! Живо на палубу, времени нет!?!

Глава вторая

Перекати-поле (два экземпляра)

Китайский храм, напротив которого они расположились в крохотном ресторанчике (опять-таки китайском), выглядел не просто экзотично для белых людей, а прямо-таки марсиански.

Он был пестрый, как радуга, на его стенах ярчайшими красками изображены были диковинные сцены из неизвестной мифологии: бравый обезьян в роскошной одежде и золотом причудливом шлеме, явно не из простых макак, какой-нибудь принц, а то и, поднимай выше, король, дрался на мечах со здоровенной черепахой, судя по ее зверской физиономии, персонажем строго отрицательным; невыносимо очаровательная девушка в доспехах столь же сверкающим клинком полосовала извивавшегося в зеленой воде длиннющего дракона с буденновскими усами и полудюжиной лап; некий благообразный старец, судя по доброму морщинистому лицу, персонаж на сей раз сугубо положительный, восседал под загадочным деревом, чем-то неуловимо напоминая товарища Л.  И. Брежнева… По невежеству своему Мазур даже принял сначала это заведение за увешанный рекламой новых мультфильмов кинотеатр, но бывалый Пьер внес ясность.