Пиранья

 – Что ж, умолкаю…

Глава пятая

Тайны морского дна

Пьер, перегнувшийся за борт у бушприта, прилежно рапортовал:

– Двадцать шесть… двадцать семь… двадцать шесть… двадцать шесть…

Глубины были детские, собственно никакие и не глубины – ну что такое двадцать шесть футов? Даже стыдно чуточку упоминать про акваланги, имея метров восемь под килем…

– Тридцать два… тридцать четыре… тридцать восемь…"

"Ну, это уже серьезнее, однако ненамного… Мазур оглянулся на очаровательную хозяйку. Она стояла у борта, в облегающем красном купальнике – статуэточка, фея, – не отрывая от глаз бинокля, обозревала поросшие буйной зеленью высокие откосы столь напряженно и долго, что Мазур поневоле сопереживал: тщетны пока что усилия, тщетны, ни хрена не высмотрела, загадочная моя красавица…

– Ты похожа на кого-то из великих мореплавателей, – сказал Мазур лениво.

– Джимми, иди к черту, не мешай… – откликнулась она, не опуская бинокля. – Не до твоих подначек сейчас…

– Умолкаю, – сказал Мазур. – Может, я бы тебе помог? Зная, что мы ищем?

– Я и сама не вполне представляю…

И она надолго замолчала.

Мазур тоже молчал, старательно пялясь на высокие берега острова, зеленые откосы. Будем надеяться, ей не придет в голову высаживать десант – потому что высадиться там будет трудновато, очень уж откосы круты. Поскольку люди мы обязательные и денежки отрабатываем с лихвой, мы, конечно, и на берег выкарабкаемся, приди хозяйке в голову такая блажь, но попотеть придется…

Шхуна медленно шла вдоль берега под одним-единственным кливером. Парусами все время плавания занимались два китайца – вроде бы те самые, что таскали тогда мешки с драконятиной.

Мазур не был в этом уверен на все сто, но процентов за восемьдесят ручался. Обжившись в этих местах, начинаешь помаленьку различать азиатские лица – особенно когда приходится постоянно держать ушки на макушке, вдруг очаровательной хозяйке придет в голову фантазия на каком-то этапе отправить наемных помощников за борт, предварительно позаботившись, чтобы не всплыли…

Сорок футов под килем. Дна уже не видно, исчезло в сине-зеленом сумраке. Вода, правда, довольно прозрачная – поблизости нет устья реки, которое гнало бы в море ил и песок…

Мэй Лань, не отрывая бинокля от глаз, громко приказала что-то по-китайски.

Мазур насторожился было – но ничего особенного не произошло, один из китайцев, так и неизвестный по имени, проворно опустил парус:

– Джимми, бросай якорь! – распорядилась она уже по-английски.

– «Бросай»… – проворчал Мазур. – Горе мое сухопутное… – И крикнул: – Пьер, отдать якорь!

Отчаянно заскрежетала ржавая цепь – следовало бы давно ее почистить, но у Мазура постоянно руки не доходили.