Пиранья

Темный цвет явственно превращался в красный, а эти нити, числом не менее дюжины, легонько колеблемые, очевидно, придонным течением, были отнюдь не щупальцами спрута или той самой неведомой твари. Как выражается Мэй Лань, искусственный объект…

Во исполнение инструкций он старательно постучал кончиком ножа по баллону. Вскоре показалась Мэй Лань, приближавшаяся со всей скоростью, на какую способен подводный пловец. К тому времени Мазур уже освободился от линя и, паря параллельно дну, понемногу распутывал жесткую алую ткань. Ага, вот оно в чем дело – в один из углов огромного полотнища завернут камень, булыга величиной с человеческую голову…

Они обменялись скупыми выразительными жестами.

Мазур вопросил, что с этой штукой дальше делать. Мэй Лань вмиг дала понять, что ее нужно поднять на борт. Ну что же, люди мы завсегда исполнительные, особенно когда платят пятьсот долларов в день…

Волоча за собой необъятное полотнище, Мазур вынырнул первым, сунул уголок скользкой ткани в руки перегнувшемуся через борт китайцу. Подбежал второй, и оба, подбадривая друг друга птичьими, ритмичными воплями, каким-то аналогом русского «Раз-два, взяли!», поволокли добычу на палубу, словно выбиравшие сеть рыбаки.

Мэй Лань, освободившись от акваланга, обошла вокруг вороха ярко-алого нейлона, присела на корточки.

– По-моему, это парашют, – сказал примостившийся рядом Мазур.

– Удивительно точно подмечено… – задумчиво протянула она.

– Мы это и искали?

– Не только…

– Интересно, что под ним висело? – громко спросил Мазур стоявшего тут же Пьера и обоих китайцев так, словно кто-то из троицы мог знать ответ.

Все они инстинктивно пожали плечами.

– Для человека он что-то великоват, – гнул свое Мазур.

 – Определенно великоват.

– Уж это точно, – поддержал Пьер. – Я сам не прыгал, но десантников в свое время насмотрелся. Для человека чересчур даже великоват.

– Парни, вы просто кладезь премудрости… – рассеянно отозвалась Мэй Лань. – Но, между прочим, вы совершенно правы…

– А то! – гордо сказал Мазур. – Повидали кое-что… Между прочим, что бы под этим парашютиком ни висело, оно наверняка уже далеко. Кто-то тебя опередил.

– Почему ты так решил? – вскинулась она.

– Господи, да прикинь сама.

 – Мазур сунул ей под нос белую нейлоновую стропу толщиной с мужское запястье. – Эту веревочку аккуратно перерезали чем-то острым… вполне может быть, парангом. Посмотри, какой срез. Безукоризненный… И со второй обстоит точно так же, и с третьей…"

"Он методично перебирал стропы, двигаясь вокруг вороха алой ткани. Все срезы выглядели одинаково, неважно, косые или прямые – перерезаны или перерублены чем-то острым, одним-двумя уверенными ударами…

– По-моему, я начинаю понимать, что произошло, – сказал Мазур.