Пиранья

С другой стороны на заднее сиденье прыгнул еще кто-то, втянул Мазура внутрь, цепко перехватив запястья. Тот, что наподдал сзади, прыгнул следом, и на переднее сиденье метнулся кто-то третий, машина сорвалась с места, прежде чем Мазур успел опомниться.

Сосед справа, с большим проворством охлопав его широкими ладонями, моментально нашарил револьвер за поясом, вытащил и рукояткой вперед протянул человеку на переднем сиденье, насмешливо протянув:

– Ты посмотри, Рой, с какой рухлядью наш Джонни таскается…

Тот, не обернувшись, принял оружие, стал рассматривать. Сосед слева, уперев в бок что-то твердое, прикрытое газетой, с ухмылкой поинтересовался:

– Парень, как по-твоему, что у меня в руке?

«Ах, во-от оно что…» – сказал себе Мазур.

Английский у обоих был насыщен американским сленгом, как булка – изюмом, причем они и не пытались это скрывать. «Джонни». Кое-что понятно уже сейчас. Угораздило же…

– Для твоего собственного члена чересчур твердо, – сказал Мазур, тоже позаботившись, чтобы его английский отдавал штатовским выговором. – Значит, пушка…

Он повернул голову вправо-влево, приглядываясь к налетчикам, в чем ему не препятствовали.

Справа сидел могучий детина, широко и хищно оскаливший пасть в ухмылке, которую он, очень может быть, считал доброжелательной. Слева примостился субъект постарше, чем-то неуловимо напоминавший Пьера, – тоже в годах, одетый не бог весть как, смотревшийся явным неудачником, аутсайдером. Но пушка у него была из тех, какими бродяги-неудачники не пользуются, – ухоженный «Вальтер» с глушителем…

– Посмотри карманы, – не меняя позы, распорядился человек на переднем сиденье. Что до него, Мазур видел лишь аккуратно подстриженный затылок и широкую спину.

Молодой бесцеремонно вывернул карманы Мазурова пиджака, протянул трофеи главарю. Тот, небрежно сбросив на колени кучку мятых банкнот полудюжины стран, раскрыл паспорт гавайца. Не спеша пролистав, хмыкнул:

– Бродячая жизнь не идет на пользу, Джонни, мальчик? За восемь лет изменился, ох как… Потрепанный и постаревший…"

"– Проклятые годы… – сказал Мазур осторожно. – Эй, эй! – воскликнул он, видя, как паспорт исчезает во внутреннем кармане пиджака главаря (он уже не сомневался, что это и есть главарь).

 – Другого у меня нет…

– Раздобудешь. С твоими-то талантами…

– Слушайте, парни, – сказал Мазур решительно. – Объясните, наконец, в чем дело. Никому вроде бы не наступал на мозоль, ни долгов, ни тяжелых счетов… К чему это кино?

– Рой, а может, приложить ему пару раз? – нетерпеливо спросил молодой.

– Успеется, – сказал главарь. – К чему на трупе лишние синяки?

– Парни, вы, конечно, не всерьез… – сказал Мазур.

– А если всерьез, Джонни? – усмехнулся Рой, впервые обернувшись к нему.