Пиранья

Да и посол будет рад лишний раз покрасоваться перед камерами, нужно будет только присмотреть, чтобы не нажрался с утра и выглядел импозантнее некуда, для нас это тоже плюс…

— Прекрасная идея, — кивнул Мазур. — Как говорят американцы, хорошее шоу, — он усмехнулся. — А главное, вполне в рамках демократической кампании, не так ли?

— Безусловно, — скупо улыбнулся доктор Катуми.

Лавута сказал с ненаигранной озабоченностью:

— Разумеется, господин полковник, вам следует с завтрашнего дня приступить к своим обязанностям. Потерь среди ваших людей нет?

— Ни одного, — сказал Мазур.

— Я высоко ценю ваш профессионализм… Вы сами понимаете: мадемуазель Натали нуждается в самой надежной охране. Наши враги — к сожалению, так пока что и не найденные — могут попытаться нанести очередной удар. Если вашей группе что-то необходимо — машины, обмундирование, оружие — можно обсудить это прямо сейчас.

— Да, безусловно, — кивнул Мазур. — Нам многое пришлось бросить тогда в резиденции… — он наполнил бокалы. — Ну что же, за успех нашего предприятия, господа?

— За успех! — с искренним воодушевлением воскликнул Лавута.

…Прильнувшая к плечу Мазура Принцесса пошевелилась и спросила не без некоторой тревоги: — Ты меня не бросишь?

Бросишь ее, как же, семь шкур спустят…

Мазур ответил самым убедительным тоном:

— И не подумаю. Долго нам еще быть скованными одной цепью, связанными одной целью…

— Я не об этом, — сказала Принцесса. — Я и так понимаю, что у тебя приказ оставаться здесь, сколько удастся — ну понятно, вы, русские, страшно хотите сюда влезть… Между прочим, не имею ничего против.

— Начинаешь мыслить по-государственному? — фыркнул Мазур. — Стратегически?

— Самое время, — серьезно ответила Принцесса. — Пора уже сейчас… Так вот, я не про службу говорю, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты можешь еще сто лет оставаться на службе, но, тем не менее, меня бросить…

— Успокойся, — сказал Мазур. — Не брошу. — И добавил чистую правду: — Ты самая красивая девушка в Африке, какую я только видел.

И тут ему в голову пришел кое-какой коварный план. Бросать ее в том смысле, какой она имеет в виду, настрого запрещено приказом, но ведь может сыскаться серьезный повод? Учитывая, что она в некоторых областях жизни девочка легкомысленная и ветреная…

— Не брошу, — повторил Мазур. — При одном-единственном условии. Я человек ревнивый, слово офицера, ты и не представляешь, насколько.