Пиранья

А уж когда среди местной элиты разойдется еще и слушок, что вчерашнюю делегацию Мазур принимал в кабинете посла, сидя на его месте — тут молва и вовсе в генералы произведет. А Лаврик тем временем незаметной серой мышкой будет шмыгать там и сям. И ведь обижаться нельзя: все в интересах дела, все правильно…

— А с кем он хочет встретиться? — уточнил Мазур.

— То есть как? — поднял брови Мтанга. — Я же сказал, с вами.

Мазур усмехнулся:

— Полковник, вы не забыли, что я, так уж вышло, словно бы един в двух лицах? Он хочет встретиться с начальником личной охраны мадемуазель Олонго, или…

Мтанга развел руками:

— Он хочет встретиться с полковником Ивановым — все, что он сказал.

А тут уж не берусь гадать. Просто не могу определить. В каком бы из двух лиц вы ни выступали, остаетесь полковником Ивановым, верно?

— Верно, — хмыкнул Мазур."

"— Вот видите… Я бы на вашем месте не стал отказываться. Если уж с персоной вашего полета хочет встретиться не кто иной, как месье Жак, вряд ли речь пойдет о пустяках.

Вы наверняка узнаете что-то для себя интересное…

— Я и не собираюсь отказываться, — проворчал Мазур.

Весело живем, подумал он, допивая. Несанкционированная встреча с сотрудником разведки ЮАР, теперь столь же несанкционированная встреча с французским резидентом. В другое время за такое семь шкур спустили бы и в личное дело подшили, а сейчас, никаких сомнений, примут с большим энтузиазмом и одобрением. Занесло же в дебри высокой политики, кто бы знал…

…Мтанга, битый волк, как в воду смотрел: досье Мазуру не показывали, но давали почитать краткие сводки по полудюжине резидентов самых серьезных разведок, в первую очередь, естественно, французской.

Так что Мазур моментально опознал по фотографии месье Жака и уверенно направился к его столику: француз, конечно, все поймет, но какая разница, если игра идет в открытую? Он и сам, сразу видно, срисовал Мазура, едва тот появился на пороге.

— Рад с вами познакомиться, господин… полковник, — сказал француз, когда Мазур присел.

Пауза меж двумя последними словами была весьма многозначительной, француз улыбнулся тонко, можно сказать, исконно галльской улыбкой, явно означавшей нечто вроде: «Я прекрасно знаю, мон шер ами, что вы не полковник, а генерал, но, как воспитанные люди, будем соблюдать правила игры…» «Ну и пусть себе думает, легче будет работать Лаврику.