Пиранья

Вряд ли приезжие, несмотря на весь свой профессионализм, знали, что свою карьеру государственного служащего этот обаятельный брюхан начинал в тайной полиции, задолго до прихода Папы, у тогдашнего предшественника Мтанги, это уж потом его бросили на культурку — но бывших чекистов, как известно, не бывает, и в Африке тоже…

Получив свою долю аплодисментов, министр вернулся на место, на трибуне встала Натали, милой улыбкой и решительным жестом погасила аплодисменты.

Пару минут, не переставая мило улыбаться, вешала присутствующим на уши лапшу, только своими словами, не столь казенными. На долю секунды Мазур позволил себе некоторое восхищение вкупе с приятным чувством собственника: все же лихая девочка, держится, как ни в чем не бывало, хотя прекрасно знает, что в нее, очень возможно, сейчас будут стрелять. Королевская кровь себя и в Африке оказывает…

Закончила она быстро. Улыбнулась вовсе уж лучезарно:

— Ваши вопросы, дамы и господа?

Ну вот, началось с провокации… Вскочил лысоватый тип, невнятно протараторил имечко, название газеты, потом громко и внятно осведомился, правда ли, что ее какое-то время насильно удерживали в советском посольстве.

Дал бы ему Мазур по ушам, будь его воля… Натали, правда, не сплоховала — несколькими фразами разнесла в пух и прах «эту чушь». Тогда лысоватый спросил, как она там вообще оказалась. С голливудской улыбкой Натали ответила, что помогли друзья, которых у нее, слава Богу, все же немало — и, не убирая с лица улыбки, глянула так, словно спрашивала: «А не пошел бы ты?. .» У лысоватого явно была наготове еще пара вопросиков (несомненно, о советском присутствии и тому подобном) — но Натали ухитрилась воспользоваться краткой паузой и осведомилась, будут ли еще вопросы, с таким видом, что лысоватый сразу понял: больше ему тут ловить нечего. И неохотно уселся на свое место, черкая в блокноте меланхолично, без всякого энтузиазма.

Новые вопросы никакой провокации уже не несли. Натали отвечала не задумываясь, с юморочком, где следовало. Мазур слушал все это вполуха, для него и вопросы, и ответы отодвинулись куда-то на задний план, став шумовым фоном, и только. Мягким кошачьим шагом он прохаживался вдоль заднего крайнего ряда кресел, пытаясь высмотреть.