Пиранья

— Слушаюсь, мон колонель! — прищелкнул каблуками верзила, одной рукой без малейших усилий подхватил тяжеленный короб, как котенка за шкирку, взял под мышку и направился во дворец. Глядя ему вслед с некоторой тревогой, Панкратов покрутил головой:

— Я смотрю, ты совсем обуржуазился…

— Ничего не попишешь, — легонько пожал плечами Мазур. — Порядки тут такие. Офицер, начиная с первого чина, просто не имеет права тяжести таскать, будучи в форме и на публике. Для этого ординарцы есть. Если я сам возьмусь, буду, честное слово, наподобие Штирлица, идущего по коридору рейхсканцелярии в буденовке.

А у меня приказ: ничем решительно не выделяться, жить в образе, хоть тресни…

— Понятно, — сказал Панкратов. — Это я так, иронизирую. Человек-то хоть надежный, донесет, куда надо?

— Надежный, — сказал Мазур. — Проверенный кем надо.

— Ну ладно. Ты, главное, так ненавязчиво девушке книжки и подсовывай, попытайся заинтересовать…

— Постараюсь, — заверил Мазур.

— Я уж на тебя надеюсь, — сказал Панкратов и добавил с некоторой растроганностью: — Старые боевые товарищи, как-никак. Ты уж постарайся…

И недвусмысленно нацелился заключить Мазура на прощанье в крепкие дружеские объятия — этого еще не хватало, на глазах у часового, который тут же, едва сменившись, болтать примется… Привычным, плавно-неуловимым движением переместившись немного правее, Мазур торопливо сказал:

— Семен Иваныч, вот этого категорически не советую на людях.

Мужчинам здесь обниматься не принято, не поймут, более того — моментально заподозрят в извращениях нехороших разных…

— Правда? Вот папуасы… — оглянувшись, Панкратов понизил голос до шепота. — Уж не хочешь ли ты сказать, что они товарища Брежнева могли принять…

— Нет, не настолько далеко зашло, — сказал Мазур.

 — Когда речь идет о высших государственных деятелях, дело другое — но именно что на таком уровне, и не ниже…

Он кривил душой. А что еще оставалось делать? Никогда и ни с кем здесь об этом не разговаривал, но всерьез подозревал: местные, узрев по телевизору, как товарищ Брежнев, земля ему пухом, не просто обнимался, а еще и лобызался с лидерами братских стран, всерьез заподозрили бы покойного генсека в тех самых предосудительных наклонностях.

Ну, конечно, люди образованные и знающие чуточку советские реалии, так не подумали бы, но вот простой народ — запросто. Однако не стоит грузить Панкратова такой информацией, расстроится всерьез…

Не глядя вслед отъезжающей машине, он с положенной полковнику вальяжностью направился во дворец. Разумеется, он и не собирался распечатывать коробку, миллион против одного, что Натали запустит книгу в угол, даже не полистав, и Мазур в ее глазах будет выглядеть форменным идиотом.