Пиранья

Не станешь же бить Мадлен коньячной бутылкой по голове?

Мельком глянув на нежничавшую парочку, Мадлен осведомилась тоном благовоспитанной девочки:

– Интересно, лесбийская любовь вас пугает или возбуждает?

«Тебя бы, красотка, на партийное собрание, – подумал Мазур, – посвященное целиком твоему персональному делу – с аморалкой, бытовым разложением и прочими ужасами. То-то повертелась бы… Поняла бы, где настоящий ужас, а не в вашем фильме с этим, как его там, Фредди Крюгером…»

– Показать вам еще одну достопримечательность этого заведения? – спросила Мадлен, ни сном ни духом не подозревавшая, какие ужасы ей уготовила обиженная фантазия Мазура.

– Сделайте одолжение.

– Пойдемте.

Она уверенно направилась к портьере в дальнем углу. Мазур механически двинулся следом и оказался в узком коридоре с двойным рядом дверей, где было полутемно и тихо, а достопримечательностей, на первый взгляд, имелось примерно столько же, сколько их может оказаться в Антарктиде. Мадлен остановилась перед одной из дверей, ничем на вид не отличавшейся от остальных, отперла ее своим ключом и вошла первой.

Мазур огляделся. Опять-таки никаких достопримечательностей – чисто, прибрано, старинная кровать с высокими железными спинками, две кресла, столик, шторы задернуты.

За спиной у него звонко щелкнул старомодный замок.

– Ну, и как это понимать? – спросил он спокойно.

Мадлен подошла к нему вплотную, медленно подняла руку, легонько потянула его галстук, приспустив узел. Так же плавно убрала руку, прищурилась:

– Тебе объяснять или сам догадаешься? Попробуй с трех раз…

В конце-то концов, он тут оказался с санкции начальства.

А если что не так, не наше дело – как говорится, Родина велела…

Взять ее за плечи и легонько притянуть к себе, не думая при этом о возможных объективах, оказалось не таким уж трудным делом. Природа брала свое, и в сочетании с дозволением начальства смесь получалась убойная. Мазур раздел ее без особой неуклюжести, благо не впервые в жизни это проделывал, да и сопротивления никакого, одно молчаливое поощрение синим взглядом. Стал снимать пиджак, но закончить эту нехитрую процедуру не успел – Мадлен гибко опустилась перед ним на колени…

Вот это с ним проделывали впервые.

В первый миг он инстинктивно сжался в нешуточном испуге, показалось, что ее зубы сейчас вонзятся в беззащитную плоть, но тут же выяснилось, что дело обстоит не так уж скверно, даже наоборот. Сначала в голове еще прыгали всякие мысли, от «Да это ж извращение!» до «Как же дальше? Неужели проглотит или как-то по-другому полагается?!». Потом и мысли отлетели, потому что стало чертовски приятно.