Пиранья

 — Согласна теперь, что в этих покушениях есть и радостная сторона?

— Ну, резон есть… Вот кстати, о Турдье, то есть не о нем самом, а о Турдьевилле… Мне непременно, хоть тресни, нужно через три дня там выступать. Меня уверяют, что это необходимо, да я и сама знаю… Что, там опять нужно будет опасаться какой-нибудь сволочи со стволом или гранатой?

— Не знаю, — сказал Мазур. — О Горном колледже, как уж счастливо выпало, мы знали заранее, а сейчас информации нет. Я, конечно, сделаю все, что в моих силах…

— Не сомневаюсь, — сказала Натали чуть сварливо.

 — Только даже при благополучном исходе мне опять придется валяться, уткнувшись носом в пыльные доски, а на меня навалятся, героически прикрывая телами, пара-тройка твоих мальчиков… Дурацкое положение. Знал бы ты, как унизительно было оказаться под трибуной, бесцеремонно туда запихнутой… Нет, я понимаю, что иначе нельзя, но все равно, чертовски унизительно…

— Смири гордыню, — твердо сказал Мазур. — И не откалывай больше номеров вроде того, что выкинула в Горном колледже.

— Нельзя было иначе, — столь же твердо сказала Натали.

 — Очень уж представительная репортерская компания собралась, я обязана была продолжать, как ни в чем не бывало. Это не глупая бравада, все в интересах дела.

— Верю, — сказал Мазур. — Но в Турдьевилле будет совсем другая обстановка, так что не вздумай и там геройствовать. Ну, об этом мы еще обстоятельно поговорим перед поездкой… Тебе просто повезло, что стрелок был один, окажись у него напарник, могло кончиться и печальнее.

— Сама знаю. Но не могу же я сидеть взаперти? Мне просто необходимо маячить перед народом.

 — Она усмехнулась. — Конечно, в результатах референдума мало кто сомневается, но все равно, если уж я старательно изображаю политика новой волны и новых веяний, сторонницу ослабления вожжей, демократии и всего такого прочего, мне просто необходимо в полном соответствии с идеалами западной демократии почаще появляться перед избирателями, чтоб их лихорадка положила, расточать улыбки, обещать золотые горы, олицетворять собою и все такое прочее… Ты согласен?

— Да согласен, — вздохнул Мазур. — Куда денешься…"

"Турдьевилль, шахтерский город на севере, его самую чуточку беспокоил: и в самом деле, в отличие от Горного колледжа, нет никакой заранее известной информации о покушении — что вовсе не означает, будто его не может случиться.

Не стоит поддаваться вовсе уж махровым суевериям, но город ведь назван в честь покойного доктора Турдье, того самого, о котором она только что поминала: один из виднейших деятелей Сопротивления, в отличие от Мукузели, фигура серьезная, доставлявшая французам нешуточные хлопоты.