Пиранья

Они меня сожрут, моментально сомкнувшись в волчью стаю. И Папа в случае чего не уберег бы. К ним всегда с осторожной уважительностью относились все наши правители, включая — хотя и был, между нами говоря, тиран, за что и шлепнули, но чувство самосохранения и у него было на должном уровне… Так что, признаюсь откровенно, руки у меня связаны. Особенно сейчас…"

"Мазур прекрасно понимал, что скрывается за последней фразой. Сейчас, собственно говоря, безвластие и безвременье. Натали остается не более чем главой Толунго, этого Верховного Женсовета — а это всего-навсего совещательный орган, с которым Папа согласно старинным традициям иногда держал совет (хотя выполнял лишь те наставления, которые его устраивали, а неугодные умел очень дипломатично отклонять).

У Натали — ни единого официального поста, никаких властных полномочий. Председатель Толунго и командир женского батальона. Все. Трон пустует, место главнокомандующего вооруженными силами, как и полдюжины других ключевых должностей, которые предусмотрительно занимал Папа — вакантны.

Страна до сих пор не сорвалась в кровавую неразбериху исключительно оттого, что элита, о которой говорил Мтанга, да и большая часть истеблишмента вполне одобрительно относится к идее коронации.

И никакой реальной власти у Натали нет…

— Если вернуться к Акинфиеву… — сказал Мазур. — У нас и в самом деле нет ни малейших доказательств, что он причастен. Поскольку хороший сыщик никогда не должен отбрасывать все версии, теоретически можно допустить, что он и в самом деле ни при чем, что девку вербовал, учил и направлял кто-то другой. Но почему же он в таком случае сбежал? Он мог преспокойно оставаться на месте, пить коньяк из горлышка и жаловаться всем и каждому — ну, учитывая обстоятельства — довольно узкому кругу — какую свинью ему подложило родимое чадушко… Коли уж он, как вы заверяете, «парень в старом школьном галстуке», вы бы вряд ли его арестовали бы, верно?

— Верно, — мрачно покивал Мтанга.

 — Я бы мог всего лишь его допросить со всей возможной деликатностью и вежливостью, Боже упаси, не вызывая к себе, пришлось бы самому приехать. Как же иначе, коли он из неприкасаемых… Пожалуй, вы правы: именно то, что он скрылся, и означает, что он замешан. Иные косвенные доказательства сильнее прямых улик. Вполне возможно, скрыться на всякий случай ему посоветовали его шефы — у него должны быть какие-то шефы, если он, в чем у меня все больше уверенности, все же чей-то здешний резидент… Но я ничего не могу сделать. Не сомневаюсь, что и французы тоже — они прекрасно знают местные условия, не зря чертов пройдоха, месье Жак с огромным удовольствием свалил всю грязную работу на вас…

А ведь я ему ни словечком не обмолвился о деталях разговора с французом, подумал Мазур.