Пиранья

А две тройки мнимых «жандармов» будут знать одно: необходимо остановить машины для проверки и, обнаружив в одной известного им по фотографии человека, тут же арестовать, как бы ни гневался господин министр. Улица, как я уже говорил, совсем другое.

— Ну да, — усмехнулся Мазур. — У нас в старые времена у некоторых племен был весьма своеобразный обычай. Незнакомого путника приглашали в дом, как гостя, принимали со всем радушием, укладывали спать… а вот назавтра, когда он покинет дом, бывший гостеприимный хозяин может его догнать и обобрать до нитки.

Потому что он уже не гость, а прохожий…

— Вот и здесь нечто наподобие, — кивнул Мтанга без всякого удивления. — Улица — это уже не собственный особняк…

— Послушайте, полковник, — сказал Мазур. — После того, как вы обнаружили здесь Акинфиева, вам не приходило в голову…

— Что его доченька может выкинуть такой же фокус? — понятливо подхватил Мтанга, не дав Мазуру закончить. — Ну конечно же! Просто я раньше никогда не сталкивался со столь рафинированным, вот уж поистине светским методом прятаться.

Раньше все было гораздо проще. Конечно, иные дурачки прятались у знакомых и любовниц, наивно полагая, что там их искать не будут — но это все был народец не столь высокого полета. Аристократия… — процедил он зло. — Это мы с вами, люди простые, думали бы в первую очередь о всяких портовых притонах, борделях, трущобных кварталах, где сам черт ногу сломит. А у них все вполне светски — один парень в «старом школьном галстуке» прячет другого, что бы тот ни натворил, — он усмехнулся.  — Кажется, у вас, марксистов, это называется «классовая солидарность»? Я в свое время прочитал пару книжек о марксизме, когда они у нас завелись, марксисты ваши — нужно же знать противника. Хорошо еще, все кончилось пшиком…

— Да, — сказал Мазур. — Классовая солидарность…"

"— В общем, девку я ищу по тем же принципам, — сказал Мтанга. — Не всем из касты я сумел воткнуть информаторов, но их все же достаточно — и не только в этих кругах, около тех, кто пониже.

И с утра отправил человека в лицей святой Женевьевы — он-то для меня не входит в число запретных объектов, разве что требуется держаться с тамошними по-джентльменски. Прошло не так уж много лет, преподавательский состав, если не считать буквально пары человек, остался прежним — место престижное, высокооплачиваемое, за него держатся… Думаю, удастся кое-что разузнать о ее ближайших подругах по лицею — и вряд ли они поголовно входят в состав касты.