Пиранья

— Все в коридор! — рявкнул Мазур тому, что справа, знал, что он владеет английским и старший здесь.

Агент громко крикнул что-то по-французски, показались остальные, тоже с пистолетами наголо, и вся орава проворно убралась из номера. До Принцессы, похоже, только сейчас дошло. Расслабленной походкой она добрела до низкого столика, уставленного батареей бутылок, вазочек со льдом и сифонов, плюхнулась в роскошное кожаное кресло. Взяла первую попавшуюся бутылку, набулькала приличный бокал коньяка и медленно выцедила сквозь зубы. Руки у нее при этом почти что и не дрожали, край хрустального бокала о зубы не звякал — неплохо держится, ага…"

"В коридоре, слышно было, шумно перекликались и топотали.

Убрав пистолет в кобуру, Мазур несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, всякий раз морщась от боли, прислушиваясь к ощущениям. Кажется, ни одно ребро не сломано, хотя следует в столице сделать рентген на предмет возможных трещин — но болит адски, и долго еще будет болеть, синячище останется знатный… Расстегнув украшенную аккуратной дырочкой с опаленными краями рубашку, он, кривя губы, рассмотрел застрявшую в бронежилете сплющенную пулю, моментально прикинул: он повыше Принцессы, и потому ему прилетело по нижним ребрам, но, учитывая ее рост, пуля шла ей прямехонько в сердце, похоже, калибр даже не девятый — штатовский классический, одиннадцать сорок три… Вот сволочь…

— У тебя все в порядке? — спросила Принцесса почти нормальным голосом.

— Цел и невредим, — проворчал Мазур, сел в кресло рядом с ней и, не колеблясь, налил себе из той же бутылки. Как частенько бывало, навалился отходняк, нервишки позванивали, некоторая слабость во всем теле. Что же, все хорошо, что хорошо кончается…

Принцесса набулькала себе еще, до краев, произнесла чуть сварливо:

— Вот смех: после всех этих сюрпризов я как-то уже и бояться перестала, честное слово…

— Это бывает, — кивнул Мазур, откинувшись на упруго-мягкую спинку кресла и сделав добрый глоток (ах, как приятно растеклось по жилочкам!) — Когда в тебя стреляют достаточно часто и долго, начинаешь как-то привыкать…

Выпустив длинную тираду на французском, несомненно, матерную, Принцесса повернула к нему очаровательное сердитое личико:

— Страха почти что и нет, но злость берет… Когда все это кончится, скажет мне кто-нибудь?

— Это не ребус, — серьезно сказал Мазур.

 — Даже мне, тупому солдафону ясно… Все моментально кончится, как только ты, уже в короне, подпишешь с французами договор о долях в тех алмазных копях. После этого стрелять в тебя или травить будет просто бессмысленно: главными акционерами будут французы, а уж с ля белль Франс за спиной они смогут поплевывать и на «Гэмблер даймонд»…

— Сама примерно догадываюсь, — все так же сварливо откликнулась Принцесса.