Пиранья

В этом ведь нет ничего преступного или скверного… Как ни грустно, мы не можем пожениться, он бы и не прочь, но его семья воспротивится — он из очень богатой и влиятельной семьи, а я простая секретарша, и семья у меня бедная, хоть и не из трущоб, конечно, но все равно… Он пришел злой, отругал меня и показал кассету… Оказывается, там, где мы с мадемуазель Татианой все это делали, была скрытая камера, они сняли все-все-все… И теперь эта запись разошлась в узком кругу… Мало того… Мой друг хорошо осведомлен о закулисной политике, он сказал, что эту кассету хотят использовать, чтобы скомпрометировать мадемуазель Натали, все будут думать, что это она…"

"На экране появился отрывочек из фильма: Татьяна и Натали, в чем мама родила, обнимаются на широкой постели, лица обеих прекрасно различимы.

Это, конечно же, Натали, никакая не Николь… — запись, сделанная Лавриком, — Мазур не смотрел ее целиком, но узнал роскошную постель и затейливую лампу на ночном столике. Ага, кое-что начинает проясняться…

На экране вновь Николь и Жозеф.

Девушка произнесла решительно:

— Тут я только и поняла, во что меня втянули… Я долго колебалась, сами понимаете, было нелегко, но я решилась… Раз уж пытаются скомпрометировать мадемуазель Натали… Я ее страшно уважаю, хочу, чтобы она была нашей королевой… Она будет великолепной королевой… А ее пытаются запачкать грязью… Ну, в общем… Я пролежала ночь без сна, а утром все же решилась, пошла в полицию, дала подробные показания… Вот и все, остальное вы сами знаете…

И она вновь закрыла лицо руками, плечи чуточку затряслись, словно она рыдала — отличная актриса, паршивка… Камера переместилась, вместо девушки в кадре оказался пожилой, весьма благообразный чернокожий субъект с несколькими «фрачными» орденами на лацкане строгого темного пиджака — миниатюрные копии настоящих, они и это от французов переняли…

— Позвольте представить, дорогие мои, — сказал Жозеф.

 — Господин Шарль Камбири, префект полиции Западного округа столицы. Я надеюсь, месье комиссар, вы скажете что-то, способное обрадовать бедную девушку, попавшуюся на удочку гнусных типов… да нет, похоже, врагов нации…

— Ну конечно, конечно, Жозеф, — с откровенным благодушием ответил префект, (может, и настоящий префект, а может, кто-то из людей Мтанги, без которого здесь просто не могло обойтись).

 — С одной стороны, мадемуазель… э-э… проведя время с мадемуазель Акинфиефф, совершила уголовное преступление, как, впрочем, и мадемуазель Акинфиефф. С другой же… Мы, у себя в полиции, не звери и не бездушные автоматы.