Пиранья

Главное, красавчик — преданный сторонник Натали (пообещавшей ему недавно после коронации усилить флот кораблями поновее и посолиднее). Не столь уж никчемное приобретение: как-никак у адмирала в распоряжении десятка полтора орудийных стволов, способных шарахнуть по столице, да вдобавок две роты вышколенной французами морской пехоты…

Адмиралу Мазур невольно посочувствовал: уж он-то ни в чем не виноват, охрана порта в его обязанности не входит, в ней даже при Папе хватало изъянов и просчетов — вроде бы и высокий забор с колючкой поверху имеется, и ночные патрули с собаками, но контрабандисты с ворюгами, как ни пытались их выжечь каленым железом, регулярно проделывали себе лазейки, мастерски лишив гвоздей нижние концы досок так, что снаружи они казались целехонькими.

Ну, и главные ворота вкупе с тремя поменьше охраняются не столь уж и строго…

Кода адмирал отошел и командир остался в одиночестве, Мазур понял, что настала пора, как и просил через Флорисьена Мтанга, внести свою лепту. Подошел к каперангу, лихо откозырял на здешний манер и представился по-английски, зная, что тот и по-французски, и по-английски шпрехает:

— Полковник Иванов, начальник охраны мадемуазель Олонго…

Каперанг с невозмутимым видом отдал честь:

— Капитан первого ранга Федорченко, командир эсминца «Адмирал Ворошилов»…

Очень невозмутимо держался.

Хотя… «Ворошилов» не просто боевая единица в составе Балтфлота, давненько уж выполняет за пределами Родины разные деликатные задания, как это было в том же Эль-Бахлаке. Соответственно, и командир, что прежний, что нынешний, помимо своих прямых обязанностей еще и во многих не заметных внешнему миру сложностях разбирается. С Мазуром они не пересекались ни на одном приеме, и вообще, группа Мазура сюда прибыла не на «Ворошилове», а самолетом из Конакри — и все равно, нельзя исключать, что «первый после Бога» прекрасно осведомлен и о миссии Мазура, и о нем самом, (хотя связь со здешними спецами тайной войны поддерживает исключительно Лаврик).

А если и не осведомлен, вполне возможно, читает местные газеты и смотрит местное телевидение — а Мазур не раз там засветился, иногда в советской военно-морской форме. То-то у него в глазах некая хитринка наблюдается — но, как бы там ни было, старательно подыгрывает, ясен пень… Мазур сказал серьезно:

— Мадемуазель Олонго выражает сожаление по поводу инцидента и убедительно просит видеть в этом исключительно происки врагов республики.

К большому нашему сожалению, времена сейчас сложные — переходный период, фактически безвластие, некоторая напряженность, враждебные вылазки… Мы надеемся в будущем исключить подобные инциденты…

— Я понимаю, — с тем же невозмутимым видом кивнул каперанг.