Пиранья

Она показала на кресла под старину у круглого столика. Мазур с Лавриком — ну, не законченные лапти все же в смысле великосветскости — дождались, когда усядется хозяйка, и только потом сели. Красотка, глядя на Мазура, явно задала какой-то длинный вопрос. Лаврик ответил по-французски, гораздо короче, скуднейших запасов французских сов у Мазура все же хватило, чтобы понять: к сожалению, мадам, господин полковник не знает французского…

— О, простите, господин полковник, — сказала она на неплохом английском с очаровательной улыбкой.

 — Я не знала… Чай, кофе, минеральную воду или что-то покрепче?

— Минеральную воду, с вашего позволения, — сказал Мазур как мог непринужденнее.

И фыркнул про себя, вспомнив бессмертную фразу из О. Генри: «Джентльмен не может пить с человеком, которого шантажирует». Он об этом не думал, но как-то к случаю пришлась.

Хозяйка нажала кнопку звонка, явился тот самый лакей, что провожал их сюда, после короткого распоряжения на французском вернулся очень быстро, с серебряным подносом, на коем красовались высокая темно-зеленая, запотевшая бутылка «Перье», вазочка с ледяными кубиками и три высоких тонких стакана с гравированной монограммой — скорее всего, инициалы хозяйки, ну конечно, Эжени Соланж, дворянской короны нет, да она, собственно, и ни к чему такому семейству…

Лакей наполнил стаканы ровнехонько до половины («Вот кто поллитровку расплескал бы по стаканам на троих с точностью до миллиграмма» — подумал Мазур), после чего бесшумно улетучился.

Все присутствующие чинно отпили по глоточку. Хозяйка разглядывала Мазура с той откровенностью, что позволена и простительна красавицам на любых ступенях общественной лестницы. Большие серые глаза, великолепная фигурка, выражение лица вполне пристало бы невинной школьнице — но поскольку у ножки стула Лаврика стоит небольшой кожаный портфель с видеокассетой внутри, внешность, как сплошь и рядом случается, обманчива…"

"— Чем обязана столь неожиданному визиту, господин полковник? — спросила она с ненаигранным любопытством.

 — Я много о вас слышала, видела два раза на приемах, но мы не были друг другу представлены…

— О да, мадам, — сказал Мазур светски. — Два раза. Я прекрасно помню, такую женщину, как вы, невозможно забыть, увидев хотя бы мимолетно…

Она чуть улыбнулась — привычной удовлетворенной улыбкой типа «Ну да, я знаю, что чертовски привлекательна».