Пиранья

Если уж фантазировать — или попросту учитывать все возможности — выход оставался один-единственный: к балкону подлетает вертолет, сбрасывает лестницу, и Акинфиев, словно Фантомас в которой-то серии, воспаряет в небеса…

Впрочем, ему и это не удалось бы. На совещании Мазур упомянул о такой возможности откровенно шутливо — но бравые полковники, к шуткам сегодня что-то не склонные, приняли все серьезно. На площадке, рядом с крохами-вертолетиками, уже час как стоял безобидный на вид «Алуэтт» из хозяйства Лавуты с парой пулеметчиков в штатском.

В общем, не было у Акинфиева ни малейшего шанса. Не было! Если не считать, что Лаврик упомянул об одной загвоздочке, которая могла напрочь все разрушить. Но вероятность, он сам признал, не стопроцентная, так что, будем верить, все пройдет гладко."

"По размышлении в квартиру до появления Эжени решили не соваться. Никаких ошибшихся адресом посыльных с цветами или соседей снизу, которых Акинфиев затопил лопнувшей в ванной трубой. Пусть она приедет. Пусть голубки начнут ворковать.

И вот тогда, выждав минут пять — отмычку в замочную скважину, и вперед, со свиданьицем, ваше сиятельство, вы знаете, у нас к вам столько вопросов…

Без пяти семь едва слышно стукнула входная дверь, и по лестнице зацокали женские каблучки. Троица встрепенулась.

Мазур узнал ее не сразу, через какие-то секунды — белый брючный костюм, черный парик, пышный, делавший ее похожей на мексиканку, модные у молодежи узкие темные очки, на плече сумка с эмблемой Лицея святой Женевьевы. Этакая лицеистка-старшеклассница, уверенно, едва ли не вприпрыжку спешившая то ли домой, то ли на свидание к кому-то из здешних обитателей.

Еле узнал… Ну что же, имея ревнивого мужа, способного зарезать в два счета, и не тому научишься…

Эжени прошла мимо, не удостоив их и взглядом, уверенно открыла своим ключом дверь и исчезла в квартире. Мазур глянул на часы, отсек время, расстегнул белый пиджак до конца, расстегнул наплечную кобуру, большим пальцем отвел ремешок в сторону, чтобы ловчее было выхватить пистолет.

Пошел отсчет…

Минута, полторы, минута сорок пять, две…

Замок квартиры едва слышно щелкнул, дверь распахнулась, и появился совершенно неожиданный персонаж — рослый, элегантно одетый, весь в белом негр. При всем своем мастерстве так не смогли бы замаскироваться ни Акинфиев, ни Эжени.

Незнакомец принялся спокойно запирать дверь, он прекрасно держался — невозмутимо, несуетливо — но по взгляду искоса, быстрому, колючему, Мазур понял: их срисовал профессионал.