Пиранья

И тайная полиция на какое-то время была бы обезглавлена…

Мазур прекрасно знал, в чем тут хитрушка: Мтанга пошел даже дальше многих, у него не было ни заместителя-болвана, ни заместителя-медузы, которых министр мог бы в случае чего назначить «Временно исполняющими обязанности». У него вообще не было заместителей, ни единого. Мтанга единолично, без всяких посредников руководил начальниками восьми департаментов, на которые делилась тайная полиция. И внешний враг, та же «Даймонд», имей она возможность обезглавить тайную полицию, никак не упустила бы такого шанса. Это утешает — кое-какие шансы все же есть, коли Мтанга на месте, еще побарахтаемся…

Тем же севшим, усталым голосом Мтанга продолжал:

— Самое смешное, что это могут оказаться просто-напросто те самые «парни в старых школьных галстуках».

Ни министр, ни генеральный прокурор к ним не относятся: Папа никого из них не назначал на серьезные государственные должности — да они и не стремились, им это, в принципе, не нужно, им достаточно, чтобы с ними считались должным образом… Акинфиев мог попросить кого-то из них выручить доченьку, и они охотно помогли: и сам князь, и его дочь для них свои… Что бы ни натворили…

Лаврик задумчиво сказал:

— На их месте я прямо отсюда повез бы ее к врачу…

— Я тоже, — ни на кого не глядя, сказал Мтанга.

 — Врач моментально определит, что ее только что качественно поимели несколько человек… А впрочем… Вполне может оказаться, что на ней еще с полдюжины, скажем, ожогов от сигарет. Эта стерва способна сама себе их наставить.

— Не сомневаюсь, — кивнул Лаврик. — По-моему, она способна и интервью журналистам дать, без колебаний описывая, как ее насиловали и пытали… Наши, конечно, и сейчас побоятся, но в столице полно иностранных…

— Не думаю, — криво усмехнулся Мтанга.

 — Журналисты, шум, гам, министр и генеральный прокурор создают какую-нибудь поганую комиссию по проверке моей деятельности… Нет, не думаю. Это — длинный, обходной путь. Реши они зайти слишком далеко, никто не мешал им меня снять… и тут же арестовать на выходе, а там, чего доброго, и пристрелить при попытке к бегству или вооруженном сопротивлении. Они на это не пошли. Значит, еще поработаем. Нам совсем немного осталось продержаться…

— Я бы на вашем месте немедленно взялся за Флорисьена, которого пока что никто не пытался освободить, — сказал Лаврик.

— Это-то меня и удручает, — сказал Мтанга. — То, что его никто не пытался освободить, о нем даже не заикнулись. А ведь тот, кто знал, что мы сцапали стерву, не мог не знать, что вместе с ней прихватили и Флорисьена. Он, конечно, не имеет отношения к «старым школьным галстукам», папаша всего-навсего один из трех совладельцев велосипедного заводика, мелкота.

— И опасный свидетель, — добавил Лаврик.