Пиранья

Закончив осмотр, капитан продолжал разглядывать все имеющееся на столе. В самом деле, набор был, мягко говоря, нестандартный: если не касаться житейских мелочей вроде сигарет, расчески и носового платка — роскошное удостоверение адмирала-эксперта по безопасности, заграничный паспорт Мазура, карточка Лесного корпуса (где фотография-то была Мазура, но имя и фамилия совершенно не те, что в двух других документах), приличный ворох банкнот (доллары, франки и юморина под названием «местная валюта»), два чека на суммы, способные удивить многих и многих, а на десерт — автомат и пистолет, кинжал и две гранаты.

Интересная подборочка, любой согласится.

Капитан включил мобильник, явно чтобы и насчет него убедиться, что это именно мобильник, покивал:

— Ну да, откуда у нас зона приема… Да, а что там со второй сумкой? Расстегни-ка, Жоан.

Жандарм с некоторой робостью ответил:"

"— Осмелюсь доложить, господин капитан… Он сказал: если заглянем, все пойдем под трибунал. Мало ли что на свете бывает… Едет такой вот неприметный из себя, а зам кто его знает, кто он там…

— Трусовато сказано, Жоан, — продолжил капитан.

 — Хотя и не лишено определенной житейской мудрости… — он посмотрел на Мазура. — А если я загляну, тоже пойду под трибунал?

— Возможно, — сказал Мазур.

— Ну что же, — задумчиво сказал капитан. — Нездоровым хамством не страдаете, не кричите: «И ты тоже, скотина!» Мне в людях эта черта — отсутствие нездорового хамства — нравится. А вам?

— Мне тоже, — сказал Мазур. — Я просто-напросто стараюсь держаться как можно ближе к реальности. Я и в самом деле не знаю, пойдете ли под трибунал и вы. Четких указаний от начальства у меня на сей счет нет.

Они-то точно — он небрежно показал большим, пальцем через плечо на притихших, как мышки, жандармов. — Инструкции насчет рядового и сержантского состава четкие и недвусмысленные, а вот насчет офицеров четко не сформулировано — многое делалось в спешке, не все проработали детально…

— Да, я знаю, как это бывает… — сказал капитан, определенно играя простака. — Ну что же… Теперь нам с вами надо подумать, как быть дальше. Ситуация, я бы сказал, пикантнейшая…

Он стал задумчиво барабанить пальцами по столу. Мазур помалкивал.

Больше всего его беспокоили оба чека — именно они, возможно, были для него сейчас главной угрозой. Это Африка, туз всякое прокатывало. Чеки выписаны на предъявителя. Сумма для провинциального жандармского капитана заоблачная — жалованье лет за двадцать беспорочной службы. Умный человек в таких условиях всегда может провернуть дельце без сучка без задоринки. Есть масса вариантов.

И не будет ни свидетелей, ни улик. Были примеры…

— Понимаете, в чем загвоздка… — сказал капитан едва ли не задушевно.