Пиранья

— Качественно, — сказал Мазур, как всякий флотский человек, любивший и ценивший хороший розыгрыш, и сам порой таковые учинявший в молодые голы. — Умом не тронулся?

— Да нет, отошел, освоился уже. Это все Шарль Бодискур, француз, главный шутник на шахте, частенько такое отчебучит… Он все смеется и говорит, что это оттого, что он земляк Д'Артаньяна… Ты знаешь, кто такой Д'Артаньян? Я не знаю, а он никогда не объясняет…

Чтобы не вдаваться в литературоведческие тонкости, Мазур сказал попросту:

— Эго у них в провинции был такой шутник и весельчак, легендарный прямо-таки.

— Ага, тогда все понятно… Шутник… Они льва забрали потом — как-то так получилось, что его никто не спер, хотя тут на улице без присмотра ничего оставить нельзя. Видимо, не придумали, к чему этого льва приспособить и кому продать, вот и оставили, — она фыркнула. — Шарль потом целую катушку пленки нащелкал — как будто я с этим львом, и так, и сяк, и по всякому. Такой шутник…"

"Гасконцы — они такие, мысленно согласился Мазур. Общаться не общался, но наслышан. Опять же — классика, те самые «Три мушкетера». Нужно признать, что Д'Артаньян устроил изящный розыгрыш, когда беззастенчиво поимел миледи под видом Арамиса.

В хороших традициях флотского юмора. Да и другие его проделки были неплохи, взять хотя бы…

Мадлен легонько ойкнула от неожиданности. Мазур мгновенно отбросил посторонние мысли.

Из переулка наперерез им проворно выскочили двое, загородили дорогу, в руке у одного блеснуло в лунном свете лезвие длинного узкого кинжальчика, больше похожего на шило. Второй заорал не особенно и внушительным фальцетом:

— Эй, белый, ты почему с нашими девочками ходишь?

Это настолько напоминало нравы иных городских окраин времен его юности, что Мазур едва ли не умилился.

И чуточку расслабился. На серьезных бандитов эта парочка не походила ничуть: в драных полотняных штанах и дырявых майках, оба щуплые, хиленькие, этакие недомерки-недокормыши, державшиеся не особенно и близко. Тот, что с перышком, приплясывал и дергался в попытках придать себе грозный вид, но получалось плохо. Конечно, и такие крысята могут быть опасными — но исключительно тогда, когда собьются в приличную кодлу.

А когда их двое на одного, да еще не самого безобидного на свете — чепуха на постном масле…

Не хотелось тратить на них очень уж много времени.

Поэтому Мазур, не ставя на землю сумку, которую держал в левой руке, оставив правую свободной на случай всяких неприятных неожиданностей, расстегнул куртку и откинул полу. В лунном свете солидная пистолетная кобура была бы отлично видна и с большего расстояния — а эти задохлики стояли всего-то в паре метров от него.

Мазур лаконично сказал:

— Это пистолет. Он стреляет. Вопросы будут?

Ситуация изменилась мгновенно.