Пиранья

Мазур машинально, опасливо покосился на шар и пять красных баллонов величиной с обычный огнетушитель, аккуратно прикрепленных рядком к внутренней стенке корзины (и в самом деле искусно сплетенной из каких-то светло-желтых прутьев толщиной с палец). Патрис засмеялся:

— Не беспокойтесь, я бы не стал курить, будь там водород. Там гелий, а он совершенно нейтральный газ, не горит. На водороде давно уже не летают.

— А, ну да… — чуть смущенно пробормотал Мазур, взял сигарету. — Я видел в кино, бывают еще воздушные шары, которые летают вообще без газа.

Там горелка, она греет воздух…

— Есть такие, — сказал Патрис. — Но тут — как с машинами. Кто-то предпочитает коробку-автомат, кто-то в жизни не изменит механике. Так и здесь. Есть упертые «газовики» и столь же упертые «факельщики». Я — упертый «газовик». У обеих систем есть свои достоинства и свои недостатки, так что — дело вкуса… Вы уже пришли к какому-нибудь мнению?

Мазур еще раз внимательно обозрел изящный японский агрегатик. Чем-то он ничуть не напоминал компрессор для аквалангов, а чем-то как раз был похож.

Ну, в конце концов, Патрис прав: доломать Мазур там ничего не доломает, соберет и разберет, и все…

Он раскрыл чемоданчик, присел на корточки, обернулся к Патрису.

— Для быстроты примащивайтесь рядом, будете подавать инструменты. Разберетесь?

— Ничего сложного, — сказал Патрис, присаживаясь рядом на корточки. — Примерно такой же у меня в машине, только что делать с машиной с помощью этих инструментов я знаю, а вот компрессор…

Присмотревшись с видом хирурга, намеревающегося сделать первый разрез, Мазур распорядился:

— Ключ на двенадцать.

Патрис торопливо подал нужный инструмент. Никакой подавальщик инструмента Мазуру не требовался, и работу он ускорил бы ненамного — просто мания подозрения, та самая, в разумных пределах, продолжала размеренно тикать, как хороший корабельный хронометр. Не стоило, сидя на карачках с занятыми руками, оставлять у себя за спиной совершенно незнакомого амбала.

В конце концов, в Лубебо эта мания сработала исправнейше — правда, уйдя с Мадлен из «Топазового рая», он спасся не от погони от Алмазного спецназа, а от партизан, но разницы никакой, главное — спасся…

Как там сказала военная докторша в том же романе Богомолова? «Я не терплю ночью незнакомых за спиной». Очень правильная жизненная позиция, особенно если учесть, что дело происходило довольно близко от фронта, в местах, кишевших немецкими агентами и диверсантами.