Пиранья

Из своего окна Мазур мог видеть за гребнем высокой стены, тщательно увитой «спиралью Бруно», скопище низеньких домишек, глинобитных, убогих, слепленных без склада и лада, так, что образованные им улочки были кривыми и хаотично переплетенными. Подальше взору открывалась сухая каменистая земля, перемежавшаяся полосами серо-желтого песка, кое-где декорированного чахлыми пальмами. И совсем далеко, у прокаленного солнцем горизонта, виднелась полоска гор, высоких, крутых, лишенных всякой растительности, напоминавших лунную поверхность.

Что на витрине, то и в магазине. Примерно так, если не считать редких оазисов, выглядела вся эта крохотная страна, единственным, но огромнейшим для понимающего человека достоинством которой было то, что она запирала Красное море на юге, в самом узком его месте.

Легко догадаться, что с точки зрения геополитики это стоило любых денег и крови.

А потому, стоило поутихнуть автоматной трескотне у высоких стен дворца, где победители расстреляли незадачливого султана вкупе с большей частью зажравшейся и проворовавшейся родни, как сюда по всем правилам, будучи официально приглашенными, явились советские товарищи.

И страна резко шагнула из классического аравийского феодализма – непонятно, правда, куда, но это пока что не имело никакого значения.

Хорошо еще, что кондиционер работал безукоризненно, – эту военную базу господа британцы в свое время строили для себя, с душой и всем усердием, рассчитывая пребывать тут в уюте и комфорте до скончания веков или по крайней мере до того момента, когда, согласно какому-то давнему предсказанию, вороны покинут Тауэр. Вороны так и остались пока что в Тауэре, а вот британцам пришлось из Эль-Бахлака убраться, скрипя зубами.

И убрались они отсюда недостаточно давно, чтобы оставленная белыми сахибами бытовая техника успела обветшать без квалифицированного присмотра и рассыпаться на винтики, как кое-где в Африке и случалось, Мазур насмотрелся собственными глазами. (Географической точности ради, от Африки эти места отделял Баб-Эль-Мандебский пролив, но на общую тенденцию это не влияло.)

Унылые места, но жить можно и здесь, стоит только вспомнить мудрое изречение местных дервишей: как бы плохо ни было, всегда может стать еще хуже.

Поэтому Мазур, давно разучившийся роптать на судьбу и начальство, философски вздохнул и хлопнул стаканчик винца, совсем недавно извлеченного из холодильника. По неписаным законам, с учетом спокойной обстановки и приостановившихся пока что злобных происков врага, им всем после трехдневного бултыханья в воде и успешно завершенной операции полагалось нечто вроде отгула, так что можно было себе позволить чуточку расслабиться. Не до поросячьего визга, разумеется, – в плепорцию…

В голове была блаженная пустота.