Пиранья

Наоборот, фильм должен быть высокоинтеллектуальным, элитарным… – она фыркнула. – Как у «Андрюши» Тарковского. И без моего одухотворенного личика весь замысел сорвется. Столько киношных известных фамилий на меня высыпал…

– Ага, – сказал Лаврик. – Говорил он, что знаком с самим Феллини, а по роже и не скажешь, что знаком…

– Да нет, – энергично возразила Вера. – По его физиономии как раз можно сказать, что знаком с Феллини. Тоньше работал. Никого из корифеев уменьшительными именами не называл. Но все по Хлестакову – и с Пушкиным на дружеской ноге.

И, конечно, очень быстро зашла речь о прослушивании в гостинице. Тут подошел Вадик и повел себя без всякого уважения к кинематографу…

– Надо было все же в морду, – мечтательно сказал Вадим.

– Ты уже в позапрошлом году раз давал в морду, – фыркнула Вера. – И что? Два часа в милиции проторчали…

– Все равно, – упрямо сказал Вадим. – Тому-то грех было не дать. Классический образ: вольный сын Кавказа, кепка-аэродром, золотые зубы в три ряда. «Красавыца, тэбэ сколко дэнэг дат, чтоби ти со мной ужинать поехала до утра?»

– Тогда – да, – сказал Лаврик.

 – Тогда – святое дело… По рюмке? Чую, не из опилок сей коньяк гнали…

– В общем, тяжелое это дело, ребята, быть мужем красивой женщины, – сказал Вадим, почти стряхнувший злость. – Особенно на курорте.

– Нас зовите, если что, – сказал Лаврик. – Вы на Кирилловы очки не смотрите, он у нас КМС по самбо, и скоро, чует моя душа, мастером будет. А мы с Колей в «крылатой пехоте» служили.

– Да я как-то сам справляться привык, – сказал Вадим с той самой пресловутой мужской гордостью.

«Вот только если их будет четверо, и как минимум один с пистолетом, можешь и не справиться, – подумал Мазур. – А впрочем… Каротин говорил, что, в общем и целом, обстановка здесь насчет этого относительно спокойная. С невезучими дурехами случается всякое – как с ними обстоит под любыми широтами, – но вот особой наглости в отношении туристок как-то не отмечено. Да и эти клоуны, полное впечатление, больше рисовались.

На чем он себе «Волгу» сделал, говорил дядя Сандро? На мандаринах… А это уже иной психологический тип личности, как небо от земли отличающийся от мрачного уголовника «в законе»…»

Дядя Сандро принес еще бутылку коньяку. Никаких сомнений – жизнь возвращалась в прежнюю колею веселья и спокойствия.

Глава II. ГОЛЛИВУД, ВТОРАЯ СЕРИЯ

Он скользил над светлым песчаным дном, словно призрак или ангел – чересчур материальный для призрака и слишком грешный для ангела.