Пиранья

Мазур хмыкнул:

– У вас там что, мало агентуры?

Понизив голос, Ганим с грустью проговорил:

– На главный базар не хватит никакой агентуры, товарищ…

Мазуру в это охотно верилось – он сам там бывал пару раз. В самом деле, необозримая барахолка, исполненная определенной экзотики. Правда, он не углублялся в самые дебри лавчонок и мастерских – ему категорически запретил тот же Ганим, печально поведавший, что в сердце Большого базара может, пожалуй что, пропасть без вести не то что одинокий чужеземец, а целый взвод гвардейцев вместе с парочкой джипов.

Той же нешуточной экзотики был исполнен и один из султанских дворцов в центре города, к чьим главным воротам подлетели машины – и смирнехонько встали под прицелом двух тяжелых пулеметов, установленных за аккуратными стенками из мешков с песком, а также двух орудий серьезного калибра, принадлежавших шестиколесным броневикам «Саладин», замершим у ворот на манер египетских сфинксов.

Бдительная, хотя и недолгая проверка документов. Обширный внутренний двор с бездействовавшими третий год беломраморными фонтанами поразительной красоты. Повсюду солдаты в черных и красных беретах, еще парочка «Саладинов», пулеметы на треногах.

Султан, понятное дело, был тираном, сатрапом и осколком феодализма. Однако дворцы для него строили прекрасные, ничуть не напоминавшие угрюмые бункеры, и денег на это не жалели. Залюбоваться можно было белоснежным зданием с узорчатыми башенками, изящными куполами, каменным кружевом галерей и россыпью колонн. В голову поневоле лезла всякая чепуха касаемо джиннов, знойных красавиц в прозрачных покрывалах и злых магрибских колдунов."

"Внутри, правда, революционная власть навела должный аскетизм: мозаики остались, но исчезли ковры, золотые светильники и прочая движимая роскошь.

Да и мозаичные стены кое-где почти сплошь залеплены плакатами, портретами президента и лозунгами – непонятная Мазуру арабская вязь на синих, черных и алых полосах материи (зеленый цвет во всем, что касалось идеологии, был под негласным запретом, поскольку был тесно связан с исламом, а значит, и с усердно искоренявшимися феодальными пережитками. Без него не могли обойтись разве что в тех случаях, когда приходилось изображать деревья, которых не могли лишить зеленого колера никакие реформы и декреты). Повсюду деловито сновали люди в форме – или, в крайнем случае, в хаки без погон, – кто-то нес бумаги в папке, кто-то просто так, в руках, в обширных залах, превращенных в канцелярии, трещали пишущие машинки, спешили запыленные курьеры, на лестницах и в коридорах статуями застыли народогвардейцы, в черных беретах, с автоматами, с гранатами на поясах. С первого взгляда становилось ясно, что ты угодил в святая святых победившей революции.