Пиранья

Все это было, как во сне, когда невесомо скользишь над землей, никому не видимый и защищенный от любых опасностей возможностью в любой миг проснуться. Знакомое, не единожды испытанное ощущение, всякий раз будоражившее кровь чем-то неописуемым для посторонних, непонятным для тех, кто сам такого не пережил.

Стена хижины, сплетенная из каких-то сухих стеблей в палец толщиной, была совсем близко. Мазур бесшумно переместился к ней вплотную, обратился в слух. Внутри слышалась английская речь. Кто-то невидимый спокойно цедил слова:

– Разумеется, вопрос о гарантиях – немаловажный.

Но вряд ли ключевой. Я постараюсь пояснить свою позицию. Любая сделка должна устраивать обе стороны… я прав, согласитесь?

«Кто бы спорил», – подумал Мазур мимолетно.

И выразительным жестом отдал приказ.

Примерился, оценил расстояние, траекторию, прочие необходимые параметры – и резко оттолкнулся обеими ногами от земли, взмыл, будто подброшенный мощной пружиной, головой вперед влетел в широкий оконный проем, по причине здешнего жаркого климата не обремененный рамами со стеклами. Грамотно перекатился, вскочил – и ударом тяжелого ботинка под горло выключил самого для него сейчас опасного молодого спутника Гостя.

Не оборачиваясь, по специфическому шуму за спиной определил, что Викинг поступил точно так же с хозяином «явочной квартиры».

Да, Гость был ох как непрост! В доли секунды он успел взмыть со служившего ему стулом деревянного, окованного по углам жестью ящика, извернулся, бросил руку под легкую полотняную куртку – но не с Мазуром ему было тягаться. Мазур снес его, как пацан срубает прутом куст лебеды, столь же молниеносным, но гораздо более гуманным ударом, нежели тот, который достался телохранителю, во мгновение ока распрощавшемуся с нашей грешной землей.

Викинг тем временем достал субъекта с разлапистой кокардой, вмиг выдернул нож, подхватил обмякшее тело и опустил на утрамбованный земляной пол так, чтобы не наделать лишнего шума. Они переглянулись. В три секунды ситуация была приведена к требуемому идеалу: ненужные вмиг отправились то ли на небеса, то ли в иное место, согласно своей экзотической вере гораздо более их устраивавшее. А единственный, кого приказано было взять целым и невредимым, именно в таком состоянии и находится.

Вырублен, но живехонек, кости не поломаны, печенки не отбиты. Жестоко, но в полном соответствии с полученными приказами. В таких играх о морали и прочих слюнявых излишествах приходится забыть."

"Теперь предстояло самое трудное – уйти с добычей, не схлопотав свинца в организм. Мазур на цыпочках прошел к дверному проему, закрытому какой-то пыльной рогожкой, прислушался. Снаружи стояла совершеннейшая тишина, ленивая, знойная.