Пиранья

Главное – не давать передышки, вовремя занять руки привычными манипуляциями и давить на мозги привычными командами – и наплевать на любые самумы с их миражами и призраками. Нет, но до чего явственно мерещилось…

Они выступили в путь через четверть часа.

И почти сразу же напоролись.

Выйдя из-за выветрившейся скалы, они чуть ли не нос к носу столкнулись с похожей цепочкой людей, числом девять – пропыленная униформа песчаного цвета, мешки за спиной, укутанные куфиями худые смуглые лица, черные слезящиеся глаза.

Их разделяло метров десять, не больше. Автоматы с той и с другой сторон мгновенно поднялись.

Мазур вмиг определил, что неизвестные вряд ли представляют собой регулярное воинское подразделение – одежда из одной каптерки, но вот с вооружением полный разнобой: тут и «Калашниковы», и парочка старомодных английских винтовок, и французские тарахтелки не самой последней системы, и обшарпанная «эм-шестнадцатая»…

А потом он вычислил командира чужих – по взглядам, которые на того искоса бросали эти поджарые, худые субъекты, чьи пальцы точно так же закостенели на спусковых крючках. Впился в него изучающим взглядом – как и тот в Мазура.

Возраст определить трудно, видны только черные злые глаза над краем пропыленной куфии, – но их старшой не производил впечатления неопытного юнца. Стоял спокойно, подобравшись, как зверь, готовый к любым неожиданностям, к любому обороту дела. «Калашников» замер абсолютно неподвижно, уставясь на Мазура черным зрачком.

Они щупали друг друга взглядами, одновременно, синхронно пытаясь за какие-то секунды внести столько ясности, сколько возможно, понять встречного, прокачать, выбрать тактику.

«Это не держава, – окончательно уверился Мазур. – Не армия, не погранцы, в общем, не ведомство. Такой уж у них вид. Такое уж впечатление производят. Партизаны хреновы, а? Идут куда-то по конкретному делу, в точности, как и мы…»

Это напоминало встречу двух зверей, одинаково сильных, ловких и безжалостных – и вовсе не настроенных драться просто так, ради самого процесса. Работали какие-то глубинные инстинкты, не имевшие ничего общего с интеллектом хомо сапиенса.

Один Аллах ведает, как назвать то, что меж ними двумя пролегло, – то ли псевдонаука телепатия, то ли немалый жизненный опыт, помноженный на те самые звериные инстинкты.

Мазур ни за что не смог бы описать словами, как и почему он пришел к такому выводу, – но он совершенно точно знал, что случайные встречные сами не рады этакому вот рандеву, что у них своих забот выше головы, и они отнюдь не горят желанием устроить баталию неизвестно с кем…"

"Медленно-медленно, держа палец на спусковом крючке, он сделал шажок в сторону. Точно так же поступил и командир чужаков. Угроза слабела.