Пиранья

Незнакомец, ловко запустив пальцы ей в волосы, приподнял голову, наклонился еще ниже. Она открыла рот и взяла.

Что ж, она всегда проделывала это мастерски… Мазур узнавал все до единого движения, быстрые взгляды снизу вверх, улыбку (насколько можно улыбаться при этом занятии). Это продолжалось долго, глаза б не смотрели, но он должен был увидеть эту рожу…

Потом, когда она перестала судорожно глотать, незнакомец немного постоял в неподвижности, оторвался от нее, приподнялся и лег рядом, небрежно погладил бедро, пристроился сверху… Рожа наконец попала в кадр. Мазур узнал генерала Бараджа.

И вскочил, выдернул штепсель из розетки, в наступившем мраке пробрался к двери, на ощупь зажег свет.

Асади вошел так же медленно, наполнил стаканчики, уже не кладя туда льда.

– Говорите, – сказал Мазур.

Ревности он не чувствовал ни капли – только злость, слепую ярость оскорбленного собственника.

– О чем?

– Говорите! Что-то есть!

– Вы правы, – сказал Асади. – Если бы все ограничивалось… тем, что вы видели, я постарался бы обставить дело как-то иначе. Но, к сожалению, дела обстоят еще запутаннее. Совсем скверно. Для нас для всех.

На этих клятых близнецов у Шахро Мухорбаррат достаточно материала… Нет, они не примитивные шпионы. Просто… у них какие-то странные шашни с некоторыми субъектами, располагающимися за границей и настроенными к республике явно недружелюбно. Эмигранты. Иностранные агенты. Пора бы их пригласить в гости, но я не могу спешить. Дело необычное. Щекотливое дело.

– Барадж? – спросил Мазур в лоб."

"– Не знаю! – моментально ответил, почти крикнул Асади. – Понимаете, Кирилл? Не знаю! Не то чтобы «да что вы!», а – «не знаю»… Скоро я начну верить всему… Они оба – люди Бараджа, его старые, доверенные люди, некоторые цинично мыслящие сотрудники, вот Юсефа хотя бы взять, настаивают, что иную информацию можно интерпретировать однозначно… Есть беспокоящие донесения, отнюдь не конкретные, но в сочетании с другими позволяющие сделать вывод, будто… – он вскинул глаза, полные ярости и боли: – Я не могу поверить, ясно вам? Я поверю, если меня припрут к стене неопровержимыми данными, я никого не стану покрывать, как отца родного не стал бы покрывать, в случае… Но пока я не могу верить! Это Барадж! Мы вместе делали революцию, ходили под смертью, он мне был как брат, ближе брата… Но если все же… Пусть даже это мой названый брат Барадж… – он с превеликим усилием взял себя в руки.

 – Ну ладно, это наши внутренние дела… А вот нам с вами нужно что-то в самом скором времени предпринять. Меня настораживает в первую очередь то, что это – ваша жена. Что, если кто-то ведет к вам вербовочные подходы? Начиная с дальних подступов? В любом случае, ситуация не из приятных.

Вот тут Мазур был с ним всецело согласен.