Пиранья

Нам еще вместе работать и работать…

– Невеселая перспектива, – сказал Мазур. – Я бы даже выразился, неприятная…

– Так в чем дело?

Мазур повернул голову, посмотрел в это спокойное, невозмутимое лицо, и впрямь напоминавшее сейчас пластиковую физиономию робота.

– А ты не догадываешься?

– С чего бы?

– Анька, – сказал Мазур. – Ты ее вербанул, сучий потрох. Но сначала ты нас с ней слушал. И не строй такую рожу – я ведь тоже не ребеночек, я нашел микрофоны и совершенно точно выяснил, что они – твои… В общем, ты нас слушал, сделал кое-какие выводы из некоторых реплик… И вербанул ее, пока меня не было.

И положил под Бараджа, да вдобавок под тех двух козликов… Ну что ты так смотришь? Будто посмертная маска Штирлица… Только не свисти мне, что я все напутал, преувеличил, неправильно истолковал… – и продолжал с нескрываемым злорадством: – Лучше надо воспитывать агентуру, Вадик, инструктировать убедительнее и тщательнее. А то твоя агентура где попало черновики донесений разбрасывала…

– Серьезно?

– Серьезно, – сказал Мазур. – Один я, по крайней мере, нашел. И в сочетании со всем прочим сделал выводы…

– Ты их не сам сделал, – сказал Вундеркинд хладнокровно.

 – Тебя к этим выводам кто-то аккуратненько подвел за ручку. Если бы ты начал ее трясти, она бы мне непременно рассказала. Следовательно… Я, извини, профессионал. Обязан вмиг колоть ситуации и посложнее этой. Тебе кто-то ее заложил. То ли сам Асади, то ли другие твои приятели из Джаханнема…

– Точно?

– Не твое дело.

– Ну почему же не мое? Как раз мое. Как-никак это была моя работа, моя комбинация…

– В рыло б тебе, – мечтательно сказал Мазур. – Чтобы – массовый падеж зубов…

– Интересно, за что? За то, что у меня такая работа? – спросил Вундеркинд абсолютно ровным, бесстрастным тоном.

 – Ну, я согласен, некоторые аспекты выглядели не вполне джентльменски…

– Ты про микрофоны?

– Ну, я обобщаю… Я прекрасно понимаю, что в тебе ярость благородная вскипает, как волна… Но постарайся все же меня понять. Это моя работа, повторю, нас очень беспокоит ситуация в верхах. А источников у меня было мало. Грех пройти мимо такого случая… Ну, не смотри на меня так. Здесь есть один немаловажный нюанс: я никого не принуждал. Не использовал никаких угроз, ни в малейшей степени.

Господи, это аксиома: приневоленный агент никогда не будет работать на должном уровне… Я, можно сказать, ее чуточку подтолкнул. И только. Ей самой именно этого и хотелось. И рано или поздно, со мной или без меня, но что-то похожее она обязательно бы претворила в жизнь. Ты уж на меня не обижайся, но в душе это была законченная блядь. Оставалось только претворить в жизнь то, что давно в душе созрело. Я только подтолкнул… Или ты думаешь, я преувеличиваю? Ну-ка, скажи честно.