Пиранья

Едва подошвы коснулись грязных, темных досок палубы, не теряя ни секунды, развернулся вправо, ударом ноги вышиб за борт из рук дернувшегося ему навстречу человека короткий автомат, а вслед за тем отправил следом и хозяина оружия – уже в состоянии, исключавшем всякое сопротивление. Шумный всплеск – и все кончилось. В тот же миг обрушившийся рядом на палубе Паша снес второго – а грязное стекло рубки тоненько зазвенело, разлетаясь. Это пуля Зоркого Сокола причинила рулевому несовместимые с жизнью обиды.

В два прыжка Паша оказался в рубке, отпихнул обмякшее тело и выключил двигатель.

Суденышко остановилось, скребанув бортом о скалу. Послышались глухие удары – это прыгали на палубу остальные, чьей помощи уже не требовалось.

«И за борт ее бросает в набежавшую волну…» – пронеслось в голове у Мазура дурацкая цитата. Не было ни угрызений совести, ни иных эмоций – они сделали то, к чему их вынудила жизнь и обстоятельства, они прекрасно выполнили свою работу, и только…

– Посмотрите там, – сказал он, кивнув на люк. – Паша, поехали…

Крошка Паша кивнул, запустил мотор и уверенно повел суденышко меж скал. Викинг с Пешим-Лешим на цыпочках подобрались к люку – и обрушились туда.

Какое-то время стояла тишина, потом под палубой бабахнул выстрел, и вновь стало тихо. Викинг, подтянувшись на локтях, выбрался наружу, помотав головой, доложил Мазуру:

– Отыскался там еще один декадент с кольтом… Он больше не будет.

– Без проблем? – спросил Мазур.

– Какие проблемы, командир… Леший там осматривается.

– Подчистите все в темпе, – распорядился Мазур.

– Ага…

– И разберитесь с грузом, – сказал Мазур, чуть подумав. – А то еще окажется какой-нибудь опиум, и будем мы с ним выглядеть совершенно предосудительно.

Если наркота, лучше ее сразу за борт…

– Ага. Там у них пулемет еще, штатовский станкач, «шестидесятка». Ухоженный, с полным комплектом…

– Крепко собрались ребята щупать здешнюю власть… – щегольнул Мазур переиначенной цитатой. – Ладно, оглядитесь там, но сначала подчистите…

Суденышко проплыло меж скал, и перед ними распахнулось открытое море – безмятежное, спокойное, изначальное, обдувавшее соленым ветерком. Мазур моментально почувствовал себя на седьмом небе – ничего общего с чертовой сушей, где сверху норовят налететь вертолеты, а понизу рыскает всякая сволочь с собаками, так и норовящая упасть на хвост под тем, изволите видеть, предлогом, что хочет изловить диверсантов… Сволочей, предположим, хватает и в море, но там есть такая замечательная вещь, как нейтральные воды.

В которые они и уходили на приличной скорости. Неказистое суденышко оказалось сработанным крайне прочно – и на скорости в добрых пятнадцать узлов шло великолепно, не скрипнув ни единым сочленением, не зарываясь носом в волны.