Пиранья

Тоже мне, бином Ньютона…

По обе стороны входной двери — невысокое крылечко, обе стеклянные половинки двери расписаны потемневшими цветами и узорами — горели неяркие желтые шары на древних витых кронштейнах. Мазур повернул ручку и вошел в обширный вестибюль, тускло освещенный, с потертым ковром под ногами и массивными, неподъемными креслами, обтянутыми потускневшей материей. Тихо, и пылью пахнет.

В дальнем конце вестибюля на старомодной конторке горела настольная лампа с сиреневым стеклянным абажуром, по первому впечатлению, ровесница военного монумента, а за ней в ленивой позе восседал индивидуум немногим моложе и лампы, и монумента, взиравший на Мазура с философским спокойствием счастливца, измерявшего время не часами и даже не веками, а, пожалуй что, геологическими периодами.

Полное впечатление, что человек с таким лицом и не подозревает о существовании столь мизерных отрезков, как минуты и часы. Было в старике нечто от изначальной и вечной египетской пирамиды.

Он так и не шелохнулся, пока Мазур преодолевал обширный полутемный вестибюль.

Лишь когда вошедший, непринужденно опершись локтями на широкую стойку, выжидательно пожал плечами, старик вяло произнес пару фраз по-испански.

— Нон абла эспаньоль[3], — пустил в ход Мазур одну из немногочисленных домашних заготовок. — Может быть, вы говорите по-английски?

— Конечно, сеньор, — сказал старик на том же наречии. — Как я догадываюсь, вы хотите снять номер?

Перед лицом такой проницательности Мазур даже не попытался уверять, будто ищет, где можно подковать лошадь или купить прогулочную яхту.

И кивнул, стараясь придать себе столь же философский вид никуда не спешащего человека.

— Надолго?

— Для начала — дня на три, — сказал Мазур."

"— Ваш багаж прибудет?

Мазур мотнул головой и, не вдаваясь в долгие объяснения, продемонстрировал тощий рюкзак.

— Шестьдесят долларов, — сообщил старикан. — Тысяча извинений, сеньор, но у нас полагается платить вперед…

Цена, как тут же сообразил прошедший горнило вдумчивых инструктажей Мазур, была безбожно задранной, но спорить не приходилось.

Наверняка высокая плата была чем-то вроде своеобразной страховки — всякого можно ждать от вышедших из джунглей бродяг: чего доброго, по пьянке апартамент спалит или засунет под кровать полкило контрабандного кокаина, так что хозяин потом на взятки полиции разорится…

А посему Мазур без всякой торговли достал рулончик «гринбеков», освободил его от резинки, отсчитал четыре десятки и четыре пятерки, придвинул деньги к старикану.