Пиранья

Ах, мать твою…»

И едва не прикусил язык – машина резко рванула с места, подпрыгивая на ухабах и корневищах.

Глава седьмая

Сладкое королевство

Если закрыть глаза, нетрудно представить, что несешься по раздолбанной русской глубинке, – машину швыряло и кренило, в точности как на разбитых отечественных колеях. Из гордости Мазур старался не подавать голоса, хотя мотало его немилосердно. Судя по толчкам, водитель гнал «джип» по совершеннейшему бездорожью.

Когда Мазура чувствительно приложило затылком о борт, он чисто инстинктивно зашипел сквозь зубы.

Меж похитителями произошел короткий обмен репликами на креольском, машина притормозила, двое перепрыгнули на заднее сиденье и, вот счастье, наконец-то освободили Мазура от жердины, но не выкинули ее за борт, оставили в машине. Приподняли его, примостили на сиденье. Сами устроились по обе стороны, скалясь, поглаживая черные рукояти висевших на поясе парангов, местных ножей, представлявших собою помесь мачете и европейских саперных тесаков девятнадцатого века. Смешливые такие, улыбчивые темнокожие ребята, то и дело косившиеся на Мазура и всякий раз оглашавшие окрестности жизнерадостным фырканьем.

– Ты откуда? – поинтересовался один.

– Советский Союз, – сказал Мазур, надеясь, что это произведет кое-какое впечатление.

Ничего подобного. Ребятки недоумевающе переглянулись, пожимая плечами.

– Это где-то в Европе, – сказал водитель. – Там, говорят, холодно.

– А твоя страна больше Англии? – с детской непосредственностью спросил сосед справа. – Или Франции?

– Самую малость побольше, – сердито процедил сквозь зубы Мазур."

"Он был по-настоящему сердит – только что рассыпалась одна из иллюзий – якобы любой негр, не обязательно преклонных годов, при одном упоминании о Советском Союзе преисполняется братской любви и почтения.

Ничего хотя бы отдаленно похожего и не наблюдалось. Впрочем, он еще во Вьетнаме лишился некоторых иллюзий: тамошние стойкие борцы с американским империализмом, как оказалось, в свободное время не гнушались спиртного, после чего порой вульгарно дрались с советскими друзьями, мало того, еще и самые натуральные проститутки попадались.

– Страшно? – полюбопытствовал сосед слева, сверкая безукоризненным зубами.

– Нет, – отрезал Мазур.

– Мы тебя съедим, белый, – пообещал сосед справа. – Зажарим и слопаем. А черепушку твою воткнем на кол и устроим вокруг дикарские пляски. Мы такие дикие…

– Рассказывай, – проворчал Мазур.

Нет здесь людоедства, это он точно знал – серьезные инструктажи перед отправкой на дело ребяток их масти в корне отличаются от нудных политинформаций. Тогда? В рабство, что ли, хотят упечь? Но и рабства здесь нет никакого.