Пиранья

Точнее говоря, я был бы согласен, но обстоятельства…

— Да о чем вы?"

"— Вы и в самом деле неплохой профессионал, капитан, — сказал Мазур великодушно. — Но от промахов никто не застрахован… а собственно, это даже не промах. Это недооценка партнера. Вы не меня недооценили — вы, простите, как сущий провинциал, недооценили контору под названием ЦРУ…

— Что вы хотите сказать? — быстро спросил напрягшийся капитан.

С обаятельнейшей улыбкой Мазур сказал, готовый к молниеносным действиям:

— Это вы полагали, будто этот парень с пушкой у меня за спиной не понимает ни слова по-английски и получает жалованье только у вас… Но кто сказал, что именно так и обстоит? — и он, непринужденно повернувшись вполоборота к безмолвным церберам, держа в поле зрения всю троицу, сказал громко, спокойно, даже чуточку равнодушно: — Кончаем комедию.

Пора надевать наручники этому хренову коммерсанту…

Он прекрасно понимал, что нервы у капитана сейчас напряжены до предела, есть от чего. И всякая искорка подозрения вмиг разгорится лесным пожаром…

Ну, а для надежности незаметно для капитана продвинул правую руку под пиджак, словно тянулся к пистолету.

Как и следовало ожидать, шпик взял его на прицел — но получалось, что и капитана тоже, они с Мазуром находились на одной прямой, и поди тут разбери…

Капитан взмыл с резвостью, какой и Мазур от него не ожидал, выхватив пистолет с похвальной быстротой, прицелился в своего же шпика. Сейчас он не думал, не взвешивал, не просчитывал вариант — судя по исказившейся, враз постаревшей еще больше усатой роже, капитаном овладел примитивнейший животный страх. Он слишком долго никому не верил, чтобы сохранять сейчас хладнокровие…

Шпик с пистолетом шарахнулся, как любой на его месте, выставив свободную руку, подняв ладонь, что-то испуганно заорал своему любимому начальнику (к которому, в свою очередь, вряд ли относился с детским доверием).

Второй так и стоял, удивленно хлопая глазами, ничегошеньки не понимая…

На какие-то мгновенья в стане противника возникла полнейшая неразбериха…

И Мазур ее использовал в полной мере. Он опрокинулся назад вместе со стулом — прием, которого от человека обычно не ждут и потому не успевают.

Они и не успели. А Мазур, перекатившись по полу, уже вскидывал руку с кольтом, немолодая, но ухоженная машинка хлопнула дважды — а потом третья пуля достала в затылок последнего оставшегося в строю неприятеля, успевшего развернуться к двери, но так и не переступившего порог…

Мазур напряженно ждал, прижавшись к стене возле двери. Если на улице все же остались капитановы орелики, они непременно кинутся внутрь, или как-то иначе обозначат свое присутствие.

Нет, тишина.